Найти в Дзене
Наталья Шарова

Литература: Сорокин не заставил мозг пахать

Прочитано в электронке. И это отлично. Уж не знаю, что побудило меня читать это произведение, то ли услышала в рекомендациях у кого-то, то ли было затмение. А может ностальгия по пелевинскому доброму маразму. Но в итоге - в прочитанном. Это просто факт. В.Сорокин. Тридцатая любовь Марины. Первая половина книги даже прогрессивна: смелая раскрепощенная лесби, c отпечатакими на душе и сознании, наложенными отцом в детстве. Работает, развлекается, в деньгах нет проблем. С вниманием противоположного пола тоже все ок - красива. И вот ждала я, ждала, ждала чего-то эффектного, фантастического. Ну того, что, к примеру, всегда цепляло у Пелевина - небанальность, причудливость, которая каким-то неожиданным образом превращалась пусть и в странную, но логику... К середине книги Марина вдруг расстроилась, поняв, что жизнь ее пустая, нескладная, грустная, бессмысленая. Ходила она тоскливая по улицам города. Ну так себе литературный изыск. Так идут вечером миллионы жителей Москвы, обыденность скорее.

Прочитано в электронке. И это отлично.

Уж не знаю, что побудило меня читать это произведение, то ли услышала в рекомендациях у кого-то, то ли было затмение. А может ностальгия по пелевинскому доброму маразму. Но в итоге - в прочитанном. Это просто факт.

В.Сорокин. Тридцатая любовь Марины.

Первая половина книги даже прогрессивна: смелая раскрепощенная лесби, c отпечатакими на душе и сознании, наложенными отцом в детстве. Работает, развлекается, в деньгах нет проблем. С вниманием противоположного пола тоже все ок - красива. И вот ждала я, ждала, ждала чего-то эффектного, фантастического. Ну того, что, к примеру, всегда цепляло у Пелевина - небанальность, причудливость, которая каким-то неожиданным образом превращалась пусть и в странную, но логику... К середине книги Марина вдруг расстроилась, поняв, что жизнь ее пустая, нескладная, грустная, бессмысленая. Ходила она тоскливая по улицам города. Ну так себе литературный изыск. Так идут вечером миллионы жителей Москвы, обыденность скорее. И вот тут бы поместить ее в нестандартную обстановку, отослать в Америку, ну или на Луну.

Сорокин же "рубанул топором". Он просто прекратил рассказ о Марине с ее богемной жизнью. И началась вторая часть.

Автор одарил главную героиню хорошим оргазмом от закостенелого коммуниста и партработника. После чего она пошла работать к нему на завод, перевыполнять план в платочке на голове, жить в общаге с такими же долбанутыми и разбирать поведение коллеги на собраниях.

Ну и все. Все, понимаете?

Впечатление, что окончего на полуслове. Или в чем эффект то был? Может в силе оргазма, после чего товарищ Румянцев смог легко управлять девчонкой. Или в невозможности уйти от системы. ХЗ.

Я долго хлопала глазами, когда перевернув (электронно) последнюю страничку книги, обнаружила, что это финиш.

Немного успокоил тот факт, что книга написала в 1982-1984 гг. Наверное, тогда это было круто. Но издана она то уже в 1995, для чего - мне не очень ясно.

Не люблю тратить время зря. Если кто-то открыл тайну книги - напишите пжл.