Ферруччо Фурланетто спел в Большом главную русскую оперу.
«Борис Годунов» в постановке Леонида Баратова 1948 года – козырная карта в колоде Большого театра вот уже которое десятилетие: яркий исторический спектакль, достоверный в каждой детали, помпезный и многокрасочный, он, являет собой само воплощение сталинского парадного стиля оперных спектаклей, которыми был так славен Большой. Из того набора уже почти ничего не осталось – ни в самом Большом, ни на других сценах России и мира, где этому стилю в своё время охотно подражали, и уже поэтому сохранность этого «свидетеля истории» - дело чести для Большого. После открытия основной сцены театра по завершении реконструкции «Бориса» здорово обновили, и сегодня он смотрится настоящей конфеткой – эстетика «давно минувших дней», но качество воплощения – достойное. Этот спектакль хорошо известен во всём мире: есть несколько его видеоверсий с разными составами исполнителей, среди которых – настоящие звёзды отечественного вокала второй половины 20 века, кроме того, начиная с 1964 года, с памятных первых обменных гастролей Большого и «Ла Скала», баратовского «Бориса» не раз вывозили за рубеж – где он только не гостил!
В Москве этот спектакль пользуется неизменной любовью публики и, несмотря на не самый развлекательный сюжет, на этом эталонном «Борисе» всегда зал оказывается полным. Эталонным, как воплощение русского классического оперного стиля, спектакль стал и в сознании иностранцев, причём не только публики, но и музыкантов-профессионалов. Начиная с 1950-х годов многие зарубежные исполнители, прежде всего, конечно, басы, стремились отметиться в нём – спеть партию преступного царя в Москве, в Большом, «в том самом спектакле» - да, это веха в биографии многих именитых вокалистов. Из самых великих иностранных интерпретаторов как-то сразу на ум приходят имена Джорджа Лондона и Николая Гяурова, хотя были и другие, не менее легендарные.
Эта традиция продолжается и сегодня, и в декабре ушедшего 2012 года в знаменитом спектакле Большого дебютировал итальянский бас Ферруччо Фурланетто. Представлять певца нет надобности: любителям оперы он известен давно и хорошо, причём в России – не понаслышке, не заочно. Фурланетто пел в нашей стране уже не раз, в Москве и Петербурге, в Большом и Мариинском театрах. Но до сих пор это был западный репертуар, а в русском итальянец пробуется здесь впервые.
Его Борис сильно отличается от всего того, что мы привыкли слышать на этой сцене: даже Паата Бурчуладзе при всём его европейском лоске исполняет Бориса явно в традициях советской школы – крупными мазками, с упором на мелодекламацию, на театральную, драматическую составляющую партии-роли. Фурланетто же прежде всего поёт: утяжеляя голос, сгущая тембр, придавая своему царю весомости и трагедийности он всё-таки остаётся в рамках бельканто, где пластичность, красота, цельность вокальной линии – добродетели обязательные и несомненные. Пение Фурланетто совершенно естественно, мастерски выстроено по звуковому, динамическому балансу, это очень высокий стандарт качества, помноженный на красивый тембр певца, не утративший своих характеристик, несмотря на почтенный возраст артиста. Такое практически совершенное пение абсолютно отрешает от анализа вокала как такового – воспринимаешь партию как роль, следишь за игрой, за психологическими нюансами. Фурланетто добивается театральности не через гипертрофированное лицедейство, не через пережимы актёрствования, а через свободу вокализации, которая позволяет пения как такового как бы не замечать вовсе. Есть в этой почти идеальной картине лишь маленький изъян: русский язык всё-таки даётся гастролёру с трудом, и ошибки произношения порой разрушают магию театра, скрупулёзно выстраиваемую певцом.
Большой театр выставил в целом неплохой состав в качестве оправы. Слабым звеном оказался лишь Всеволод Гривнов (Самозванец), напротив, Екатерина Губанова (Марина) добавила европейской стильности, так уместной в роли горделивой польской панны. Колоритен маститый Владимир Маторин (Варлаам), голосист молодой Алексей Тихомиров (Пимен). Работа коллективов театра, ведомых Василием Синайским, была корректна, но не достигала степени одухотворённости, достойной искусства Фурланетто.
Музыкальная жизнь, № 1, 2013