*ЗАЩИЩЕНО АВТОРСКИМ ПРАВОМ*
Зима в этом году выдалась очень снежная и морозная, присыпанные песком дорожки казались узенькими тропками, с невероятным трудом пробитыми в толще снега. Сугробы были повсюду: на клумбах, под деревьями, на детских площадках, у домов и магазинов; порою казалось, что вскоре всё обратится в один огромный сугроб. С раннего утра вооружённые лопатами дворники принимались разгребать снег, но этим они почти не помогали делу – кое-где приходилось брести, утопая выше колен в похрустывающем снегу.
За столом в маленькой комнатке, оклеенной бледно-зелёными обоями, сидела девочка лет восьми и, сосредоточенно сдвинув брови и покусывая кончик карандаша, пыталась понять, сколько всего яблок собрали дети, если "Коля принёс двадцать пять яблок, Вася – на три яблока больше, Максим – половину того, что принёс Вася, а Руслан – вдвое больше, чем Вася и Максим". «Так, - сказала девочка, - выходит, что Вася принёс двадцать восемь яблок, а Максим – надо поделить двадцать восемь на два… это будет … четырнадцать. Ага, теперь осталось узнать, сколько принёс Руслан – надо к двадцати восьми яблокам Васи прибавить четырнадцать Максима, это будет … тридцать плюс восемь и плюс четыре, это будет сорок два. Ох, теперь всё это надо сложить…»
Минуты через три, когда наконец выяснилось, что всего дети собрали сто девять яблок, девочка устало поглядела на оставшиеся задачи, одна была про грибы, вторая – про гусениц, отложила карандаш, потянулась, поболтала ногами, потом встала и подошла к окну. Этой зимой она чаще обыкновенного выглядывала наружу, происходило это вовсе не из любопытства, а по очень даже важной причине. Около дома рос большой клён, и одна из самых длинных его веток была прямо напротив окна, в которое смотрела девочка. На покрытой инеем ветке сидели рядком воробьи, похожие на маленькие пушистые комочки; они могли сидеть так совершенно неподвижно по нескольку часов в день и жаться друг к другу, стараясь хоть немного согреться.
Прошло ещё несколько минут, и один из воробьёв, тот, что сидел самым последним, вдруг закрыл глазки и полетел вниз, словно спелое яблоко. Девочка быстро отошла от окна, взяла с тумбочки картонную коробку из-под обуви и пошла одеваться в прихожую. Вскоре она уже спускалась по лестнице со второго этажа на первый, по-прежнему держа в руках картонку. Выйдя из подъезда, она сразу же направилась к сугробу под клёном и принялась собирать упавших воробьёв; за то время, когда она надевала шубку и спускалась по лестнице, ещё три птички упали с дерева в снег, теперь все они лежали в коробке, поджав лапки. Когда девочка уже слезала с сугроба, ещё один воробушек упал с ветки, она подобрала и его и пошла обратно к дому.
Зайдя в квартиру и избавившись от шапки и тёплого вязаного шарфа, девочка достала с полки серый пуховый платок и накрыла им своих замёрзших гостей, а потом пошла на кухню. Там она достала большой батон мягкого белого хлеба, отрезала от него изрядный ломоть, раскрошила его в пальцах и положила в картонку. Затем девочка водрузила свою ношу на широкую чугунную батарею и уселась на стульчик, приготовившись ждать. Прошло некоторое время, и из коробки стали доноситься шорох и постукивание, потом что-то зашебуршилось, и платок стал волнообразно подниматься – птички, согревшись, стали прыгать в своём убежище. Вскоре стало слышно постукивание клювиков – воробушки угощались оставленным для них хлебом. Девочка сидела и улыбалась, прислушиваясь к доносившемуся из коробки стуку. Потом платок задвигался сильнее, и стало слышно нетерпеливое чириканье. Спасительница поняла, что её гости согрелись и наелись, и снова стала одеваться.
Девочка несла импровизированный домик ещё осторожнее, чем в первый раз, придерживая платок пальцами, боясь, как бы он не соскользнул, и птички не расшиблись, стараясь найти выход. Подойдя к сугробу, малышка осторожно сняла покрывавшую коробку материю и заглянула внутрь; воробушки сощурились и на мгновение застыли, ослеплённые ярким солнечным светом, но быстро пришли в себя и, один за другим расправив крылышки, вылетели из своего уютного пристанища. Они устремились к ветке, где снова уселись рядком, прижавшись друг к другу. Воробушки глядели на девочку сверху вниз, а она на них снизу вверх, заслонившись рукой от солнца. Они были такие смешные, сидя, нахохлившись, на ветке, совсем как яблоки на полке. Девочка засмеялась и помахала им рукой, потом повернулась и пошла к двери в подъезд, унося пустую коробку и пуховый платок.
В эту зиму птицам приходилось особенно туго, корма почти не было, мороз пробирал их до костей, многие пернатые, сидя на ветке или ещё где-нибудь, не в силах были пошевелиться, чтобы хоть немного согреться. Некоторые из них погибали; однажды Лида, так звали ту девочку, увидев на снегу возле дома замёрзшего воробья, ужасно расплакалась и, невзирая на уговоры родителей, подобрала его. Она посадила птаху в рукавицу и принялась согревать своим дыханием, надеясь, что ещё не поздно. К счастью, воробушек пошевелился, открыл глаза и вскоре уже сидел на проводе живой и невредимый, а Лида продолжала плакать, только уже от радости. С тех самых пор она часто выглядывала в окно и смотрела на ветку клёна, где сидели рядком птички. Когда они падали вниз, она собирала их в коробку, согревала и кормила, а потом снова выпускала на волю. Воробушки совсем привыкли к ней и не боялись сидеть в картонке дольше обыкновенного, некоторые даже отваживались брать хлеб у Лиды из рук.
Придя домой и переодевшись, девочка снова уселась за письменный стол и принялась решать оставшиеся задачи, однако она никак не могла сосредоточиться на условии, её мысли всё время возвращались к первой задаче о яблоках. Наконец Лида оставила попытки решить следующую задачу, пододвинула тетрадь поближе к учебнику и громко по складам прочла условие: «Дети собирали в саду яблоки. Коля принёс двадцать пять яблок, Вася – на три яблока больше, Максим – половину того, что принёс Вася, а Руслан – вдвое больше, чем Вася и Максим вместе. Узнайте, сколько всего яблок собрали дети». Девочка поглядела на своё решение – двадцать пять плюс двадцать восемь и четырнадцать плюс сорок два, получается сто девять. Ведь всё правильно… Лида потёрла лоб и ещё раз перечитала условие задачи. Её не покидала мысль, что что-то не так, но она никак не могла понять, что именно; перечитала условие в третий, а потом и в четвёртый раз, прежде чем поняла, что не давало ей покоя – слово «вдвое». Лида взяла блокнот и стала считать яблоки заново.
"У Коли двадцать пять яблок, у Васи двадцать восемь, у Максима четырнадцать, а у Руслана вдвое больше, чем у Васи и Максима", то есть двадцать восемь плюс четырнадцать и умножить на два. Лида вырвала из тетради лист с неправильным решением и записала всё заново, теперь яблок было сто пятьдесят одно. Девочка успокоилась и стала решать вторую задачу. Иногда Лида оглядывалась на окно, окрашивавшееся багряно-оранжевыми отблесками заходящего солнца и смотрела на сидевших в рядок птичек. Вечером она ещё дважды выходила во двор и собирала замёрзших воробьёв. Когда Лида вышла из подъезда в последний раз, чтобы выпустить отогревшихся и наевшихся пташек на свободу, на землю спускался тёмно-синий полог ночи, а на кленовой ветке было уже пусто – воробушки улетели устраиваться на ночлег.
Поднялся платок, птички с щебетом вылетели из картонки и мгновенно скрылись из глаз. Так проходила зима, закончился вьюжный и снежный февраль, а потом, с первых же дней весны, словно по волшебству, вдруг отступили морозы, солнце стало пригревать снег, и по улицам стало почти невозможно пройти из-за огромных проталин и луж, в которых, как в зеркалах, отражалось безоблачное голубое небо. Воробьи уже не сидели в рядок на ветке, а носились в воздухе, оглашая двор радостным чириканьем. Они пережили зиму благодаря заботам Лиды.