«Мы все, пять братьев [сыновей Великого князя Константина Константиновича], идём на войну, — писал 22-летний великий князь в своём дневнике в августе 1914 года. — Мне это страшно нравится, так как показывает, что в трудную минуту Царская семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчеркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером — на войне».
Олег родился, как говорится, с серебряной ложечкой во рту. Сначала — домашнее воспитание и обучение с лучшими педагогами. Потом — обязательное воинское образование в Полоцком кадетском корпусе, но по состоянию здоровья оставался на домашнем обучении.
Первый гражданский подвиг — обучаясь в Александровском Царскосельском лицее, подготовил факсимильное издание рукописей, а позже — автографов А. С. Пушкина — своего кумира. И, возможно бы, стал известным пушкинистом. Литературно одаренный, он писал стихи и прозу, вел дневник.
Его дневниковые записи поражаются глубиной чувств:
«Боже, как мне хочется работать на благо России…», «…Дай Бог, всегда буду думать о том, как мне лучше достигнуть моей цели — сделать много добра Родине, не запятнать своего имени и быть во всех отношениях тем, чем должен быть русский князь».
Вторым гражданским подвигом я считаю — участие в строительстве храма Николаю Мирликийскому в Италии, куда Олег приехал летом 1914 г. на долечивание. И зная, что идет такая стройка, включился в процесс. В отчете Императорского Православного Палестинского Общества за 1914 год сохранилась запись:
«Увлечение делом в Бари доходило у князя Олега до полного забвения о насущных потребностях человеческого существования».
Третий подвиг — воинский. Так исторически сложилось, что основной карьерой на Руси почти для всех слоев общества была военная. Для низших — воинская обязанность. Сразу по рождению ребенка у дворян, его записывали в воинский чин. Поэтому нет ничего удивительного, что мужское высокородное население начинало службу во всевозможных полках уже имея офицерские звания.
Когда началась Первая империалистическая война (1914) и враг пришел на нашу землю, Олег запросился на фронт. Можно представить сколько тревог было в семье — кроме него на войну отправлялись еще братья. Олег настоял на своем. Более того, опроверг службу ординарцем в штаб-квартире Верховного главнокомандующего и просился на фронт.
Перед отъездом братья пришли к родителям проститься. Отец Константин Константинович ставил каждого из них на коленях перед иконами и благословлял. При этом он говорил то же, что сказал ему когда-то отец, провожая на турецкую войну в 1877 году:
«Помни, кто ты есть, и соответственно этому себя держи и добросовестно служи».
И на фронте можно было бы отдалиться от войны, оставаясь, например, писарем. Он рвался в бой. И первый бой оказался последним. 27 сентября 1914 г. Олег был тяжело ранен.
Полковой лекарь не взял на себя ответственность предпринять срочные меры. Может потому, что посчитал ранение лёгким. Олега с места боя — литовская д. Пильвишки — растрясли по дороге на ж/д станции. По приезде в Ковно (Каунасу), и здесь никто не поспешил оказать квалифицированную помощь. А время уже работало против жизни. Организм боролся и в лазарете г. Вильно (Вильнюс), где его прооперировали, но было поздно. Вызвали родителей. Олег еще успел попрощаться. Отец в молчании приколол ему, сняв со своей груди, орден Святого Георгия 4-й степени.
И вот тут, на смертном одре, Олег произнес самые важные слова:
«Я счастлив, что пролилась кровь Царского дома, — прерываясь, говорил он, как передавали позже, — это было нужно, это поднимет дух войск, когда они узнают…»
В истории Романовского дома Олег Константинович Романов оказался первым и единственным наследником императорской крови, убитым на войне. Ему было 22 года…
Похоронили в Осташёво Волоколамского уезда.
***
И снова роятся мысли об истоках патриотизма. СЕМЬЯ!
Отец его князь Константин Константинович Романов был незаурядным человеком, поэтически одаренным, и получивший по заслугам кресло Президента Академии Наук (1898). Любовь к родному отечеству выражалась во всём: он запрещал употреблять иностранные слова вместо существующих русских аналогов, настоял на обязательном обучении детей первому языку — русскому, во дворце обстановка была тоже исключительно русская.
Невозможно не заметить и не восхититься отношением матери Великой княгини Елизаветы Маврикиевны — немки, притом, что ее сыновья воюют против ее же родственников — она же урожденная немецкая принцесса, родной брат— герцог Саксен-Альтенбургский, а германская кронпринцесса Цецилия приходится ее детям троюродной сестрой. «…Хотя мне и тяжело сознание, что они (сыновья) воюют против моих же родственников, но я стою на принципе, что Константиновичи должны быть на своих местах, как бы это ни было тяжело для меня лично. Тебе, может быть, это покажется странным, что мать так говорит, но, поверь, что это их личный долг, а долг на войне превыше всего».
Может быть, родительская любовь и обожание детей и заложили отеческую любовь?