Шикарный дивертисмент 2-го акта, блестящая кода его, аплодисменты… И на сцену выходит Она. Несчастная баядерка «при исполнении служебных обязанностей», в то время как сердце ее разрывается он горя – любимый нарушил клятву верности, вот он сидит, а рядом с ним – его невеста, дочь раджи.
Начало разбора было здесь и тут. Продолжаю.
«В эту паузу врывалась музыкальная тема баядерки. Нехитрый жалобный напев внезапно приобретал значительность почти трагическую, потому что место было найдено безошибочно. Прерванная драматическая коллизия выдвигалась на первый план»
(В. М. Красовская).
Есть замечательные описания этого выразительного танца, но не будем нагромождать цитаты, да и вы сам танец прекрасно помните.
Тут подобрано 5 исполнительниц, начиная с Г. Комлевой.
В какой-то момент танца баядерки Солор склоняется к Гамзатти, Никия не выдерживает и собирается бежать. Но тут ей дают в руки корзинку с цветами. Кто дает? В Кировском–Мариинской театре в редакции В. Пономарева и В. Чабукиани корзинку дает служанка (невольница) Гамзатти. А если зритель внимательно смотрит, то легко заметит, что незадолго до того ее подозвал к себе раджа и что-то нашептал на ухо (наверняка – принести корзинку). В Большом театре в редакции Ю. Григоровича корзинку ей дает факир, который, как публика знает, был связным между баядеркой и воином Солором.
Он подарил мне цветы!
Далее немного про мое личное восприятие. Я долго смотрела «Баядерку», не вникая особо в текстовое либретто, да и не заглядывая в таковые тексты часто. И мне всегда казалось, что корзинку ей дают потому, что это положенный атрибут определенного священного танца – танец с цветами. Когда я впервые где-то прочла концепцию «Он подарил мне цветы!» и что в этом, мол, причина быстрой части танца, я удивленно тряхнула головой: это что, шутка? Оказалось – никакая не шутка! Даже у самой Веры Михайловны это есть.
Мне вот любопытно: книги В. М. Красовской про русский балетный театр – они про историю русского балетного театра. Но вот не может ли оказаться, что «Баядерку» она описывает как раз современную для себя? Ее «Русский балетный театр второй половины XIX века» вышел в Ленинграде в 1963 г. К тому времени балет уже более двух десятилетий (с 1941 г.) там шел в редакции Пономарева и Чабукиани (а до этого долго не шел). Если читать либретто, выпущенные тогда для зрителей, и иметь ввиду, что вот что там написано – то и имели ввиду возобновители, то получается вот что:
Вот только не пойму, как зритель должен был понять, что это – от имени Солора? Я вот (опять про себя) такого не видела (один жест можно и проморгать). Кстати, в поздней (1991) редакции Григоровича на это путем факира прямой и довольно точный намек.
Добравшись до текстового либретто «Баядерки» от Петипа (1877), я поняла, что оказалась права. Считалось, что еще в первом акте, в пантомимном разговоре с великим брамином, раджа разглашает своей план:
Раджа, однако, не хочет ничего знать и объявляет брамину, что завтра, во время празднества в честь Бадраната, Никия будет, по обыкновению, танцевать с цветами. В одну корзинку с цветами спрячут змею, которая выползет, потревоженная движениями танцовщицы, и ужалит ее смертельно.
Потом, правда, по этому сценарию, принести корзинку велела Гамзатти, а не ее отец, но какая, по большому счету, разница – у них общий план, общие цели.
Улыбаясь, она сходит с балкона и приказывает принести корзинку с цветами для грациозной Никии.
Никия берет корзинку и продолжает свой танец, любуясь на задумавшегося Солора.
Получается, она (по Петипа 1877 года) ничего такого не должна была думать, что это знак внимания Солора.
Даже более того – могла бы догадываться, что ничего хорошего от невольницы Гамзатти ждать не следовало, ибо она, Никия, недавно кинулась на эту Гамзатти с ножом, и эта невольница остановила ее руку.
Вдруг из корзинки выползает змея и ужаливает баядерку в сердце. Укушение это смертельно.
Но скорее всего все-таки она не должна догадываться. Укушенная, она мечется в таком отчаянии… Она не была готова к смерти. По крайне мере так в современных редакциях. И гневно указывает на свою убийцу...
Отказавшись от противоядия, Никия выпрямлялась, словно вырастала над толпой, над погубившими ее врагами – и падала навзничь. Она мертва. Занавес. Конец второго акта.
Как вами воспринимается эта сцена и отдельные нюансы ее? Спасибо за чтение!