Когда в деревне появился Матвей, Вероника, едва увидев его, решила, что он будет с ней. А то, что у него жена и маленький ребенок, ничуть её не волновало.
С самых малых лет она была заводилой в любой компании. Мальчишки к ней только что в рот не заглядывали, а вот девчонки откровенно недолюбливали, поэтому подруг у неё никогда не было.
Да она в них и не нуждалась. Яркая, броская, уверенная в себе, да к тому же всегда одетая по последней моде, она ни в чем не знала отказа.
После того вечера, когда она застала Матвея на реке, их встречи стали чуть ли не ежедневными.
Когда над деревней спускалась ночь и в небе начинали светиться редкие звезды, Матвей пробирался на зады дома, где жила Вероника, перелезал через забор и огородом по хорошо знакомой тропе шелк бане, где его уже ждали.
Вскоре по селу пошли пересуды, дошло до председателя, и он вызвал к себе Матвея.
- Нехорошо получается, Андронов, - заговорил Смирнов, глядя при этом куда то в сторону, - только и разговоров по деревне, что о вас с Волковой. Ты пойми, что Вероника у меня в приемной первый человек, а ты молодой специалист, тоже на передовой, а тут уже скандалом пахнет. –
- Это мое личное дело, - резко ответил Матвей. – о делах на ферме, пожалуйста, я готов отчитаться, как положено, а в своих семейных делах я сам разберусь. –
Председатель с трудом себя сдерживал, расстегнул ставший вдруг тесным ворот рубахи. Кто бы мог подумать, что так все обернется?
- Это не только твое дело, Андронов! Лично мне нагоняй грозит по партийной линии, да и тебя по косточкам разобрать могут. У тебя заявление в парткоме о приеме в партию.
Это зазнобе твоей пока ничего не грозит, а ты человек семейный. К тому же, запятнаешь себя, и проект твой тоже может оказаться у пса под хвостом. Для чего тогда все это? Такое дело загубите, молодежь неразумная. Будешь потом локти кусать. –
Но Матвей будто удила закусил. Вместо того, чтобы подумать над словами Смирнова, молча вышел из кабинета. В приемной никого не было, рабочее место Вероники тоже пустовало; Смирнов загодя услал её по каким то делам, чтобы поговорить с Матвеем с глазу на глаз.
Той ночью встретившись с Вероникой, Матвей пересказал ей разговор в кабинете. И, несмотря на то, что его все-таки волновало его дело, он решил уйти из семьи, а любимая его с легкостью поддержала:
- Такие, как твоя жена не смогут делать счастливым мужчину, не птица она, и не змея. А я смогу, мне и в мороз жарко! –
Совсем снесло у Матвея голову. Смотрел на зазнобу свою как преданный пес!
***
Утро для Дарьи начиналось как обычно; встала и принялась хлопотать по хозяйству. Подоила корову, стала у плиты. С печки на сноху смотрела свекровь.
Лицо у Даши было желтое, глаза покрасневшие – видно, что всю ночь провела без сна.
- Не вернулся? – спросила мать, и не дождавшись ответа, снова легла.
От движения по избе и короткого разговора завозился в своей кроватке Захарка. Тихо ступая босыми ногами по чистым половицам, Даша подошла к малышу, погладила его и поправила одеяльце. Успокоенный ласковыми прикосновениями, малыш снова уснул.
Свекровь с печки следила за снохой и слушала, как просыпается деревня. Где-то хлопнула калитка, где-то забрякал велосипед, а где-то загремели подойником.
- А ты иди в правление, - сказала она, - пусть его образумят, вышибут дурь из башки. –
- Никуда я не пойду, - сказала Даша, - насильно мил не будешь. –
- А ребенок, ты о нем подумала? – спросила свекровь и свесила с печи ноги, - Мужиками разбрасываться тоже негоже, на дороге они не валяются. –
- Ну, если их подбирают, значит, валяются. – ответила Дарья и вышла на крыльцо.
И вдруг она увидела мужа. Он стоял посреди двора и осматривался вокруг. Даша вдруг подумала, что если она сейчас заголосит, накинется на него со слезами и упреками, как другие в таких случаях, то может быть, он и останется…
Но она не умела вести себя так и понимала, что бесполезно выклянчивать прошлое, его все равно не вернуть, а если и вернешь, то уже не будет как раньше, и все равно потеряется, а от этого будет потом только больнее.
Свекровь, увидев сына, сама начала разговор.
- Постыдился бы ты людей! Шастаешь по ночам, как блудливый кот, забыл о совести. Я на месте жены на порог бы тебя не пустила. –
- Перестань, мама, - сказал Матвей. – собери лучше рубахи. –
- Сам собирай. – резко ответила мать. – Я и пальцем не пошевелю! – и сердито отвернулась от сына.
***
Матвей бросил в люльку мотоцикла чемодан с бельем, и резко вырулил на дорогу.
Он ожидал неприятных объяснений с женой, слез и упреков, а на деле все вышло по- другому. Даша сама уложила его пожитки и при этом не произнесла ни слова, будто не произошло ничего особенного.
Эта женщина всегда была и останется для него загадкой. За годы их семейной жизни он так и не узнал, о чем Даша думает, и думает ли вообще.
А сама Даша после его ухода три дня и три ночи была как во сне, все валилось у неё из рук.
Куда бы ни глянула, к чему бы ни притронулась, всюду был он, Матвей. Каждая вещь в избе напоминала о любимом: и в избе, и во дворе..
Свекровь молча наблюдала за ней, глаз не спускала. Сердце надрывалось от обиды за сноху. Любила она её как дочку, хоть и не умела слова нужные подбирать, успокоить.
- Наплевать на него, не убивайся, авось, еще перебесится.-
Даша молчала. Встанет после бессонной ночи, как неживая, скотину выпустит, всех накормит, и молча на работу.
Через неделю после того, как Матвей ушел из семьи, к ним домой зашел его крестный: - Здравствуй, Дарья! Хозяйничаешь? –
- Надо кому то – ответила тихо.
- Слыхал, - вздохнул Юрий. – Только ты голову то не вешай. Не ты первая, не ты последняя. –
- Я не вешаю. –
- Ты в контору зайди, в бухгалтерию. Там Матвей бумагу оставил, чтобы тебе от него алименты отчисляли. –
Даша подняла голову: - Не нужны мне его алименты! Сама справлюсь.