Коська был патологический лгун. Врал он так искусно и филигранно, время от времени вплетая в свои рассказы реальные эпизоды своей жизни, что многие верили до последнего, пока последствия его лжи не всплывали уж слишком жирными обстоятельствами.
Познакомились мы с ним, когда я была месяце так на 7-ом беременности. Мы тогда с мужем жили с родителями в их доме. Я сидела за столом на кухне на цокольном этаже, а они с моим свекром спустились и о чем-то долго разговаривали.
Коська был долговязый большеголовый подросток, светловолосый, с ярко-выраженными веснушками. Одет скромно, постоянно себя одергивал и суетился, немного заискивая перед собеседником.
– Точно не краденный?
– Неее, дядь Вить, у старшего брата. Ноутбук ему не нужен.
– Ну смотри у меня.
Дядя Витя торговал б/у техникой на рынке и ему часто приходилось так вот «проверять» на вшивость тех, кто ее приносил. Сводилось все к тому, что он верил на слово. Но как позже выяснилось, Коське доверять было нельзя.
Второй раз я его встретила, когда мы с мужем и маленькой дочкой жили на огороде. Муж делал пристрой к основному дому. Там планировали оборудовать тёплый туалет и душ. Ему нужен был подсобник. А тут случайно всплыл Коська.
– Я вместе с братом часто брал калым на стройке. Умею класть кирпич.
Так мы и взяли его к себе на работу. Парень он был неглупый, диалоги с ним было вести интересно. Он рассказывал какие-то невероятные истории, от которых я то и дело хохотала. Смех у меня звонкий и заливистый и ему видимо очень нравилось меня веселить и он давай заливать ещё и ещё. Истории эти казались такими невероятными, что я им ни разу не верила. Но было смешно.
А иногда он рассказывал очень грустные истории из его детства. И мне почему-то казалось, что тут он не врет. Рассказывал про старшего брата, он для него был настоящий авторитет. Про местную «майскую» шпану, с которой он связался и попал в тюрьму по малолетке. Про маму…
– Она меня никогда не любила. Когда меня посадили, ни строчки мне не написала, ни одной передачки не принесла. Сказала просто перед этим, сам, мол, виноват!
– Да нет же, как мама может не любить своего ребёнка? Это она от отчаяния так сказала, – успокаивала я его.
Время от времени он вставлял зэковский жаргон. Понтовался. Подражал, наверное, своему брату, который был его намного старше, и по возрасту вполне вписывался в формат бандитов 90-х. Жил по понятиям. Видимо, в другом обществе это казалось круто. Но у нас мой муж сразу это пресёк:
– Давай тут этого не надо. Ты не на зоне. У меня тут жена и маленькая дочка.
Со Стасей он часто заигрывал. Она много болтала на своём непонятном детском наречии. А он ее как будто понимал и поддерживал диалог. Когда он приходил, она радостно кричала:
– Дядя Котя, дядя Котя!
Вообще он был добрый малый, незлобивый. Хотя и обидчивый сильно, да и кирпич клал хреново. Криво-косо, а ещё и очень медленно. Я почему-то нервничаю, когда кто-то медлит. А тут ведь ещё грязь все время таскается в дом. И так на протяжении многих дней. Как-то видимо, сказали мы ему что-то неаккуратно. Обиделся и на следующий день не вышел, и трубку не взял. Ну и Бог с ним.
Он вообще обладал уникальным свойством неожиданно пропадать и так же неожиданно появляться.
Не помню, как он всплыл в следующий раз. Кажется, тогда, когда мы проводили канализацию в дом. Нам снова понадобились подсобники. Платили мы немного, сами голодные студенты. Но, видимо, были душевные ребята. Нам можно было излить душу.
И снова все повторялось. Он то рассказывал веселые истории, то грустные. На этот раз я узнала, что его мама сильно больна, у неё обнаружили рак. А ещё у него есть девушка и она ждёт от него ребёнка. И что он маме об этом рассказал и та очень хочет с девушкой познакомиться.
– Мне кажется, что она верит, что ты, женившись, образумишься. Она желает тебя счастья.
Мама у него работала во флюрографическом отделении медсестрой. Заболела тяжело. Не справилась с болезнью, умерла. Коська сильно переживал утрату. После ее похорон он снова пропал. Наверное, на год или два.
Однажды нам на почту пришло живое письмо. От Коськи. Он писал много слов благодарности, что муж мой ему, как брат, что он ему многим обязан, что только он с дядь Витей к нему хорошо относились. Писал он из тюрьмы… Честно говоря, после этого письма все несколько исказилось. Теперь он в моих глазах не был просто парнем, который по дурости отсидел по малолетке, а рецидивистом.
И вот он вернулся. Неожиданно заглянул зимним вечером к нам на огород. Мы угощали его чаем на нашей нищей огородной кухне и мучали вопросами. Вот только веселых рассказов больше не было.
– Как твоя Вера?
– Ее больше нет.
– А что с ней случилось?
– Дочка у нас умерла. От пневмонии. Скорую поздно слишком вызвали. А она сказала, что все это из-за меня. Я и ушёл. Пожениться мы так и не успели. Для меня ее больше нет. Считай, умерла.
– Что дальше думаешь делать?
– Хочу нормальной жизни! Я раньше ходил в Центр для трудных подростков, занимался альпинизмом, меня очень хвалила руководитель. Обещала характеристику написать мне хорошую на работу.
Не знаю уж получилось ли начать хорошую жизнь. Но попытки, видимо, были. Познакомился с девчонкой романтично. Вступился за неё на ночной дискотеке, когда к ней пристали хулиганы. Она втюрилась в него по уши. А он ей предложил жениться.
– Я тебе говорю, дурак он! Ничего не получится у вас, – говорит мой муж.
– Я знаю, – и хохочет.
Позвали мужа по-дружески пофотографировать их свадьбу. Ну как свадьбу, просто торжественная церемония в загсе. На фото два счастливых человека с обручальными кольцами на вытянутых в виде «факью» безымянных пальцах. У них даже сын потом родился. И с квартирой мама жены подсуетилась. Казалось бы, живи и радуйся, что все хорошо. Но с работой на ладилось. Ну не умеет он так, делать что-то под чью-то указку.
Пришёл как-то к нам характеристику написать.
Принёс мне все свои документы. Откровенно говоря, впервые в жизни держала в руках их. Видимо, мы доверчивые слишком с мужем, ни разу не спрашивали. Разворачиваю свидетельство о рождении, смотрю имя и начинаю хохотать.
– Так тебя, оказывается, не Коська, а Елисей зовут? – хохочу до коликов и не могу остановиться.
– Да нет же, паспорт посмотри, это же свидетельство о рождении сына.
И действительно. Документы были подлинные. Я написала ему характеристику, что он у нас работал подсобником, помогал по хозяйству, внесла данные документа, распечатала и расписалась.
Кажется его тогда никуда и не взяли. Встретили мы его снова спустя полгода. Он важно раздавал распоряжения на строительстве торгового центра. Мы ему не верили, думали опять врет. Возможно, нам он не врал, но вот, когда устраивался на работу, залил в уши кадровикам по-полной. И ведь, наверное, очень уверенно, что его сразу взяли.
А ещё он познакомился с девушкой, которая жила за городом у речки. Позвал нашу семью на пляж, сказал, что знает хорошее место. А как позже выяснилось, он шёл знакомиться с ее семьей вместе с нами. Мы, видимо, вызывали доверие. Кажется, его жена при этом даже ещё не была в статусе бывшей.
Но спустя какое-то время девушка с рыданиями звонила, что он у неё занял много денег и пропал. Искала его через полицию. И с работы его погнали. ТЦ так и не строился, руководство смекнуло что к чему. План Коськи с треском провалился.
С тех пор мы его больше ни разу не видели. Но однажды, листая ленту, муж увидел сообщение от «Лиза Алерт», общественной организацией по поиску людей: «Разыскивается Константин Широбоков, приметы… одет был…»
Причём, место поиска где-то совсем далеко по стране от нашего города. Куда он снова влип, можно только догадываться. Сообщения что он нашёлся, так и не последовало. Так и сгинул, пропал без вести. А ему было только тридцать с небольшим…
P. S. Имена и фамилии в рассказе изменены.