У Клавдии Семеновны сын любимый счастливо женился. Обручился в ЗАГСе по взаимной симпатии с одной невинной девушкой. И жена его, Машенька, Клавдии очень милой казалась.
Загляденье буквально, а не невестка. Табаку не смолит, когтей хищных на руках не имеет. Вид свеженький - будто она розанчик. По призванию потомственный педагог. Нраву очень скромного - слова лишнего не выдавит. И все в пол глядит - такая вот тихоня. А на голове носит каштановую гульку. Клавдия Семеновна и сама такую прическу любила соорудить в молодости. Родня у Машеньки еще интеллигентная - вежливо при встрече здороваются.
Эть, пронесло! Нормальная невестка Клаве попалась. Положительная. Будет ее Клавдия Семеновна обожать, будто дочь родную.
И Игорь стал счастливый семьянин. Возмужал как-то сразу в браке, усы молодецкие пушит. Машеньку щекочет все по шейке. Клавдию, правда, “матерью” вдруг звать начал. А раньше только “маменькой” называл.
Совет да любовь, думала тогда Клавдия Семеновна, лишь бы совет да любовь!
Жить молодожены отправились в дом на двести квадратных метров. Клавдия его приобрела когда-то для Игоря в перспективном поселке Козюхино. Это чтобы в тесноте квартиры не ютиться ему с будущим семейством. Женится себе и будет хозяином - так Клавдия представляла. Хороший дом взяла: с теплой уборной и комнатами просторными. Виды из окошек еще приятнейшие - на огороды и елки соседские.
Сама Клавдия в Козюхино пару лет пожила - как пенсионное удостоверение получила. Подышала загородным кислородом, два небольших урожая помидоров сняла и в город вернулась. Поликлиника с театрами далече ей и общения не хватало. На этаже веселее жить.
Вот в такое прекрасное жилье молодожены и заехали. А Клавдия Семеновна изредка в гости к ним являлась - любопытно ведь, как там брачные отношения у сына строятся. И не требуется ли ее мудрого совета.
А Машенька при таких визитах не сильно счастливой новобрачной смотрелась. А такой смотрелась новобрачной, будто у нее зубы все разом разболелись. Кривилась и в окошки на огороды хмуро поглядывала. Иногда, конечно, голос подавала.
- Вы, - говорила Клаве Машенька, - все не на свои места складываете. Ножнички вон схватили с полки, а кинули на комоде. Разве же дело этак поступать? И чашку чайную когда за собой моете - воды кругом льете. Потоп устраиваете. Лывы целые! Будто утка плещетесь. От потопов ваших у нас пол уже пучится. И сыростью прям несет отовсюду. Скоро мокриц нам разведете. А я в положении. Мне от мокриц нервничать врач категорически воспрещает. Я Игорю все скажу.
И за живот держалась. А Клавдии Семеновне, ясное дело, обидно подобное выслушивать. Все же дом этот ее личный был - полжизни копила средства. А вот же - слушай всякое от Машеньки. И бойся чашку помыть по-человечески.
Потом дитя, конечно, родилось. Прелестная Марфуша. И еще менее Клавдии новая родственница рада.
- Вы вон детские одежки переворошили, - Машенька говорит ей, - а они у меня в стопочках аккуратных лежали. Нашествие Мамая в шкапике устроили - все комком и кувырком. И в прошлый визит Марфушины ползунки сушить кривовато развесили. Ежели не умеете делать хорошо, то и вовсе не беритесь. Нам эти медвежьи услуги не больно нужны. Я вот вам сейчас решительно запрещаю трогать руками вещички младенческие. И Игорю скажу. А давеча и вовсе номер выкинули - в светелку ко мне без стуку вломились. А я там Марфушу грудью вскармливала. Это действо интимное. Не для широкой, так сказать, общественности.
А Клавдия расстраивается до слез. Все же и веревки, на которых ползунки криво сушились - ее личные. И светелка - тоже. А отчитывают за них как гимназистку в переднике. И кто отчитывает? Тихая Машенька. На почти сорок лет саму Клавдию Семеновну моложе которая.
И начала Клавдия визиты к сыну сокращать. А вскоре и вовсе кататься в Козюхино прекратила. Счастье семейное молодоженам портить опасалась. А то кошка промеж них забегает. Всякие обиды начнутся и недомолвки.
Прекратила кататься! И уже речь мысленно готовила для Игоря. Куда это, мол, она пропала и отчего не появляется в гостях. Готовила речь - днем и ночью. И в театрах, и в поликлиниках. Такие уж монологи в голове накручивала. И мудрые, и жалостливые, и даже с небольшой укоризной.
А не пригодились монологи в итоге - не интересуется Игорь ее отсутствием. И сам отчего-то совсем не приезжает. "Из Козюхино, - сын в телефон ей говорит, - крайне затруднительно выезжать по пустякам. Пробки, мать, ужасные пробки".