Мое завещание — в книгах, которые я написал. Оставляю потомкам Дагестан, который и я унаследовал от предков – мой край любви, надежды, радости, землю, красивых девушек, гордых женщин и мужчин. Дагестан – и моя мулатка, и моя Кумари, и мое колесо жизни, и гора моей тревоги – Ахульго. Берегите все это. Без этого нет ни моей жизни, ни самих родных гор.
Я ничего не забираю туда из этого хорошего, доброго, красивого мира. Поэтому и прошу — берегите свой Дагестан.
Храните и возвеличивайте еще больше его славное имя.
Дагестан — сама ваша жизнь, ваше достоинство и ваша любовь. Нет, не глупы его адаты — дорожите ими и берегите их. Его приметы и символы не дикие – носите их гордо и сохраняйте во славе. Малочисленны его народы – любите их особенной любовью. Хороните меня не во Флоренции, не в Венеции – в Дагестане. Не далеко, но и не очень близко от возводимого памятника «Белые журавли». Такое место найдется на горе Тарки-Тау. Здесь совсем рядом покоится и моя Патимат. Оттуда мы будем говорить с пролетающей журавлиной стаей, с вершинами гор, у подножия которых покорно стихают буйные волны Каспия, с теми, кто будет нас навещать, с теми, кого мы любили, и кто помнит и любит нас. Оттуда будет виден мир, который я объездил. И Цада, где родился, и Москва, где учился, и Кремль, и Кааба в Мекке, которые я обошел, будут навсегда вместе с нами. Надгробную стелу сделайте небольшой – я не любил величия. На плите напишите одно слово – «Расул»; если покажется мало – добавьте «Гамзатов».
Я оставлю в центре Махачкалы известный многим дом, построенный моими стараниями и на мои собственные средства. В нем я прожил много лет. Здесь у меня гостили известные люди, приезжавшие отовсюду. Они и сделали мой дом по-настоящему домом. Если государство захочет выкупить его – можно отдать. Если же нет – пусть в нем живут мои дети. Остальное мое достояние – мои стихи, поэмы. Мои черновики. Можно попросить Бисавалиева пересмотреть рукописи. Возможно, среди них найдется что-то, в чем содержится мысль. Я был не очень собранным и поэтому многое не смог довести до конца. Что-то из написанного давно я не мог позже обнаружить, словно путал шайтан. Многое, видимо, потерял окончательно, как тот дурачок, что, возвращаясь домой с базара, растерял по дороге все яблоки. Самое дорогое для меня из утерянного – рукопись третьей книги повести «Мой Дагестан». Сам я не смог ее найти, как ни старался. Следующая по важности работа – «Времена и дороги».
Это сборник моих последних стихов. Сюда входят: первая часть поэмы «Патимат», стихотворение «Кавказ», поэма «Черный ящик», много отрывков из поэмы «Третья жена». Если хорошенько поискать, думаю, Бисавалиев и Абдурахман смогут их обнаружить. Третья из самых дорогих для меня и оставшихся недописанными книг посвящалась Махумуду и Марьям. Их повесть была печальной и любовь более страстной и трагичной, чем у Ромео и Джульетты. Но, чтобы завершить эту повесть, во мне не доставало Шекспира. Думаю, некоторые отрывки из этого произведения уже можно было бы опубликовать. Наверное, это удастся сделать Бисавалиеву. Четвертая книга – «Дингир-Дангарчу».
Одно время это было даже моими прозвищем. Корней Чуковский и Нуратдин Юсупов много раз советовали мне написать и издать под этим названием поэтическую книгу мудрых горских сказок. Однако и эта работа осталась у меня на полпути. Пятую книгу я хотел написать о судьбе Халила Мусаясула. Я даже читал его племяннику две завершенные части из задуманного…Однако, не имея возможности видеть полотна, мне оказалось не под силу написать о художнике большое произведение, тем более в поэтическом жанре. А потом, когда мне все же удалось картины посмотреть, я был увлечен уже другой работой. Поэт вправе скрывать что угодно, но от поэта нельзя утаивать ничего.
Мое завещание – в написанных мною книгах. Оставляю потомкам Дагестан, который в свое время и мне завещали родители. Храните и возвеличивайте еще больше его славное имя. Дагестан – сама ваша жизнь, ваше достоинство и любовь. Я не беру с собой туда ничего из этого мира. Все, что есть значительного, достойного, красивого, остается здесь, остается для потомков, детей. Главным делом моей жизни было сочинение стихов. Из-за моей несобранности многие важные вещи оставались ненаписанными. А остальное – черновики. Иногда мне кажется, не была ли черновиком и вся моя жизнь. Если хорошенько покопаться в моих бумагах, наверное, можно будет найти что-то из рукописи третьей книги повести «Мой Дагестан».