Дневниковая запись 31 сентября 1961 года
Мне сейчас нужен особый порядок точных слов.
Я не могу умереть, не оставив записи о нем. И не могу оставить эту дневниковую запись на виду, пока я не умру.
То есть я хочу, чтобы об NN прочитали, но только мне вослед.
Пожалуй, я напишу то, что намерена, и склею страницы мылом.
Идеально было бы, чтобы моей внучке попалась на глаза эта запись, когда она будет в возрасте телесной внятности к любви.
***
Дневник 32 сентября 1961
Я бы хотела написать шикарную фразу, вроде "За всю мою жизнь мне не встретился любовник лучше, чем NN, а я знавала многих мужчин..."
Но это дневник, а не роман, и такую фразу мне просто нечем покрыть из моего малого опыта.
Я не знавала многих мужчин, но я всем сердцем, разумом и телом знаю, что NN - чудесный любовник.
Потому что в момент касания к телу он любит то, чего касается, каждый малый участочек, каждую линию.
Любит в данном случае звучит как лю-у-у-у-убит, п р о л о н г и р о в а н н о, затяжно, с полной сосредоточенностью, с пленяющей нежностью...
NN был единственным, кого я не смущалась, и могла попросить о чем угодно, и сами просьбы такого бесстыдного толка зарождались во мне только в его присутствии. Он был мужчиной для женщины, а не для самого себя,
и именно потому, когда он, уже проведя тебя по высокой проволоке экстаза, приступал к своей порции наслаждения, хотелось исполнить любую его прихоть...но он был неприхотлив.
Я не знаю другого мужчину, более чуткого к моим непроснувшимся желаниям.
Более умного в различении моего истинного эротического амплуа.
Более чувственного в поцелуе, где сочетались мягкость и властность, робость и жадность, натиск и нежность, и эта бесподобная готовность сменить тактику, если почувствует что тебя нынче тянет к подчинению жесткости.
У NN был великолепный анализатор чувственных настроений.
И еще, его можно было легко поправить, и технические эти поправки ничуть не нарушали любовной мелодии, ничуть, а ведь это так важно для женщин - не помешать этой мелодии - что многие готовы подыграть ей в ущерб своему телу.
Он мог в одном сеансе обласкать тебя восторженно, как богиню, а потом сделать из тебя приниженную девку, ласкающую его, и в этом для меня не было ни грамма неудобства или противоречивости.
Вся его искусность заключалась не в каких-то особых техниках, а в искреннем и последовательном внимании к твоей анатомии, и это было очень лестно, и внушало безмятежное доверие.
Женщина - была его естественная среда обитания.
И весь он был словно заточен под женское наслаждение - тонкие пальцы, очень чувствительные, нежный язык, не острые края зубов, подвижный рот, удобный подбородок.
***
Дневник 33 сентября 1961
Penis NN был изящен - головка совершенно прелестной формы, приуздечные складочки такой драпировки, словно поработал дизайнер. Лиана вены, оплетающей ствол при эрекции выглядела так, что хотелось прильнуть к ней губами тотчас же...
И зрачки - у NN так расширялись при возбуждении зрачки, что в них хотелось немедленно утонуть.
Он немного бледнел от страсти, и сердце у меня от этого заваливалось куда-то в дальний угол реберной клетки...
У меня кружилась голова всякий раз когда он облизывал свои пальцы, вернувшиеся из меня.
Никто не кусал в грудь лучше, впрочем, я никому бы и не доверилась в этом, кроме него.
Я не знаю каким он был с другими женщинами, и был ли он таким со мной, потому что любил меня, или это его повадка вообще.
***
Дневник 34 сентября 1961
Когда я решила расстаться с ним, то получила письмо, где он писал, что несмотря на разрыв, он всегда готов исполнить любую мою эротическую прихоть, любой приказ, готов быть нежным и покорным, готов быть грубым и властным - как мне того захочется.
Оставляя в стороне причины, отвернувшие меня от NN, я делаю эту запись ради истины.
и ради моей внучки, с которой мне уже не поговорить, когда настанет ее время.
По словам доктора, мне осталась пара лет, я записываю расходы и приходы, и куда мне отнести NN я знаю совершенно точно.
________________
Лара Галль (©) 2010