Пожилая женщина пришла на прием к мэру, а тот ее не захотел слушать. Пришлось ей прибегнуть к силе, чтобы добиться своего.
В приемную к мэру зашла пожилая женщина
На этот раз ее никто не выгонял. Она пришла по записи. Постаралась пораньше, чтобы не пропустить свою очередь. Так, впрочем, она делала всегда, не любила, когда опаздывают.
Перед ней было еще два человека. Первый мужчина быстро все решил, и вышел из кабинета довольный. А вот второй – задержался.
Любовь Владимировна волновалась. Время приема давно прошло, а предыдущий посетитель никак не выходил. Пожилая женщина периодически вставала, и прохаживалась по приемной, сидеть в одном положении было неудобно, болячка давала о себе знать. Время от времени она дергала секретаршу, скоро ли там мэр освободится, а та возмущалась, чтобы не отвлекали ее.
- Доченька, точно не забыл, что еще люди записаны? – в который раз поинтересовалась Любовь Владимировна.
- Вы же здесь уже час сидите, видели, что Анатолий Семенович занят. Или вы думаете, что тот, кто перед вами, в окно ушел вместе с мэром? – нервно отрезала секретарша.
Молодая женщина была недовольна не только тем, что посетительница ее дергает постоянно. Она в принципе не любила старушек. Слишком наглыми их считала.
Ну, не видно, что ли, что мэр – человек занятой. Очевидно же, что у него есть важнее вопросы, чем какие-то бытовые проблемы старушек. Если долго прием ведет, значит есть на то основания.
Нет, же бабка тыкает на часы и говорит, что ее время пришло. Хотя сама прекрасно видела, что предыдущий посетитель еще не вышел. Пришла заранее, и так спасибо бы сказала, что предложили подождать в приемной.
- Делать людям нечего, времени своего не жалко, - шептала секретарша.
А Любовь Владимировна на прием записывалась за полгода
Давно хотела попасть к мэру, конечно, переживала, что свое время пропустит. Без записи попасть никак не было возможности. Не прорвешься просто так к начальству. Как только не пыталась. В итоге, как и положено, дождалась этого самого дня.
А мэр не спешит. Очень долго человек у него сидит.
Еще кто-то пытался попасть к мэру, но секретарь сказала, что прием заканчивается в 16. Пожилая женщина посмотрела на часы. Оставалось меньше пяти минут. Снова начала нервничать. Вдруг, не примет. Вертелась, прохаживалась, не хотела еще раз с вопросами беспокоить нервную секретаршу. А когда до окончания приема осталось 2 минуты, не выдержала и открыла рот.
Но тут из кабинета вышел предыдущий посетитель. Не спрашивая разрешения, Любовь Владимировна подскочила и поспешила зайти в еще открытую дверь.
- Никаких манер, - услышала она за спиной недовольный голос секретарши, и сразу же закрыла дверь.
Мэр привстал и посмотрел на часы
Уточнил, что у него прием закончился. Но посетительница расположилась на стуле и сообщила, что она записана, полгода ждала.
Мужчина сел назад в кресло и нервно застучал пальцами по столу, всем видом показывая, что долго слушать не собирается.
- Я только по существу, - сразу заявила Любовь Владимировна. – Много времени не отниму.
- Давай уже, - поторопил ее мэр.
Пожилая женщина нахмурилась, на секунду задумалась, хотела сделать замечание насчет «тыкания», но потом решила, что не стоит на это время тратить. Сразу начала рассказывать о проблеме.
Об этой проблеме мэр знал, что сразу и сказал посетительнице
Пытался отделаться стандартной отговоркой: «Все под контролем, я был там много раз, лично все смотрел, дал поручения, специалисты работают, деньги запланированы в ближайшем бюджете».
Но бабушка не унималась, говорила, что уже обещают несколько лет, а дело с места не движется. И отговорки, что бюджет не резиновый и есть другие важные расходы, ее не устраивают.
Мэр закатил глаза, поправил галстук, и посмотрел на наручные часы.
- Отвали, бабка, без тебя забот полон рот, - с пренебрежением сказал он. – Ехать мне надо, приемное время окончено.
Однако старушка не тронулась с места
Она не считала этот разговор оконченным. Не для того полгода ждала, чтобы вот так от нее отделались. Похоже, что мэр не считает ее за человека, думает, что старуха все стерпит.
Видя, что бабка упертая, Анатолий Семенович потянулся рукой к кнопке вызова секретарши. Бабушка зашевелилась, мэр думал, что сейчас встанет и уйдет, но та только сумку поправила. Мужчина нажал на кнопку и попросил секретаря вызвать охрану.
Снова поправил галстук и победно посмотрел на посетительницу. Но та ничуть не испугалась, а, нахмурившись, пристально посмотрела ему в глаза.
Анатолий Семенович хотел встать из-за стола, но тут ему между ног что-то уперлось. Он на понял в чем дело, и попытался заглянуть под стол, но старушка грозно заговорила:
- А ты не спеши, сынок, руки на столе держи. Там глушитель, нажму на курок, и хана. Мне терять нечего, рак 4-й степени. А тебе твое хозяйство еще пригодится.
У Анатолия Семеновича резко пот выступил на лбу
И сразу дар речи пропал. Видно хозяйство свое дорого ему было. А глядя на серьезное лицо посетительницы, он понимал, что та не шутит.
В приемной послышался шум, похоже, что охрана спешила на вызов. Вот уже они к двери подошли, а секретарша, смеясь, сказала, что старуха там сидит, делов на три секунды.
- Ты быкам своим скажи, пусть идут попасутся, - тихо, но также уверенно приказала старушка.
Мэр кивнул и поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, но бабулька еще плотнее прижала инструмент к его органу.
Когда зашли два охранника, Анатолий Семенович растерянно им улыбнулся, и сообщил, что их помощь уже не требуется, они нашли с посетительницей общий язык.
Любовь Владимировна тоже широко улыбнулась охранникам, и те ничего не заподозрили. Разве может такая безобидная старушка что-то сделать их шефу? А старушка быстро повернулась к мэру и грозно на него посмотрела, чтобы он не вздумал ничего предпринять.
В итоге охрана вышла, а Анатолий Семенович остался один на один с вооруженной бабушкой
- Давайте, вы уберете оружие, и мы спокойно поговорим, - предложил мэр.
- Давай мы сейчас с тобой одно место поедем, и там поговорим, - парировала пожилая женщина. – Спокойно поговорить у нас не получилось, сам виноват.
И они поехали туда, куда скомандовала Любовь Владимировна. Уселись в авто мэра, и его водитель с комфортом повез по указанному адресу. Анатолий Семенович сел со старушкой на заднее сидение, и та, улыбнувшись водителю, сказала, что у них настоящий народный мэр. Не боится ездить с простыми людьми – все ради их блага.
Всю дорогу мэр молчал. А водитель, привыкший к тому, что мэр и так с ним не очень разговорчивый, не задавал вопросов.
Вскоре они приехали к облупленному зданию
Бабушка сказала водителю ждать здесь, а сама повела мэра во двор этого здания.
- Вот, сынок, здесь я выросла, - сообщила Любовь Владимировна. – А потом и проработала всю жизнь.
- Это что? – поинтересовался Анатолий Семенович.
- Так, вы ж тут были, - поддела его пожилая женщина. – Все под вашим личным контролем, как вы сказали.
И только сейчас мэр понял, что старушка привезла его к детскому дому. Самому стало неудобно, что рассказывал о неоднократных визитах и о ситуации, которая под контролем, а на самом деле понятия не имел, куда они прибыли.
О ситуации с детским домом он все же знал
Периодически находился какой-нибудь неравнодушный, который прорывался к нему с этим вопросом. Но были вечно другие дела, до детдома очередь не доходила. Разве что иногда присылал делегацию с какими-то подарками, и, конечно, на праздники кто-то устраивал там показательную фотосессию. Но сам он здесь не был. И понятия не имел о масштабах беды.
Здание, где жили дети, было уже аварийное. Любовь Владимировна рассказывала о героическом подвиге работников этого заведения, которые своими усилиями делают жизнь детей лучше, ищут спонсоров на мелкие ремонты, но у них не хватает сил, чтобы найти тех, кто готов будет безвозмездно пожертвовать детскому дому большие средства на капитальный ремонт. Большинство спонсоров используют деток для пиара. Привозят несущественную помощь, потом рассказывают, какие они молодцы.
Последние 10 лет руководство и сотрудники детдома куда только не писали, но толку никакого. А Любви Владимировне больно смотреть на все это.
Ведь сама росла, еще при Союзе
И как построили это здание, так и оно стоит, в ремонт вкладываться никто не хочет.
Пожилая женщина помнит свое детство, как не ей хватало семьи. Персонал был добрый. Но разве они заменят родителей?
Когда выросла, решила устроиться туда на работу, и делать все, чтобы детки не чувствовали себя брошенными. Так и проработала до пенсии, и дальше осталась, пока здоровье не подкосило. И сердце у нее разрывается, когда она наблюдает, как все приходит в упадок.
Все пережили, какие бы тяжелые времена ни были, сотрудники старались справляться. Городской бюджет особо не напрягали. Но пришло время, когда своими силами не справиться. И столкнулись с полным безразличием к их проблемам. А это же дети. Мало того, что брошенные, так еще и живут в аварийном помещении.
- Вдруг случится чего, на чем же пиариться будете? – с грустной улыбкой смотрела на мэра пожилая женщина. – Поздно будет что-то решать.
Бабушка медленно ходила вдоль здания, забыв о своем оружие
Но мэр уже и не пытался от нее убежать. Он понял, что она от безысходности. Кто бы еще осмелился так рисковать? Ведь за решетку можно угодить. А старушке терять нечего было. Все равно скоро на тот свет уходить, так, может, полезное дело напоследок сделает.
Любовь Владимировна всю свою жизнь возилась с детьми, своей семьей не обзавелась. Все времени не было, чтобы собой заняться, детками все опекалась, а теперь осталась одна. Так что для нее нет большой разницы, где доживать последние дни. Всю жизнь по госучреждениям жила, и сейчас тюрьмы не боится.
- Ну, хоть увидели лично, - вздохнула бабушка. – А теперь можете меня в полицию, - махнула рукой она. – Правда, предъявить-то мне и нечего, - потом улыбнулась Любовь Владимировна и достала из сумки огурец.
А что ей оставалось? По ситуации ориентировалась
Не планировала мэру угрожать. Просто по пути на прием встретила знакомую, у которой теплица была. Та на рынок носила свой урожай. Несколько часов постоит, и домой. Не всегда все удавалось продать. И в этот раз кое-что осталось. А по пути встретилась Любовь Владимировна, угостила ее огурцом.
И пожилая женщина нашла ему нестандартное применение. Не было у нее в сумке ствола, как подумал мэр, испугался он большого тепличного огурца.
Впрочем, он уже и не хотел жаловаться на старушку в полицию. Конечно, было бы оружие, на всякий случай бы бабушку приструнил. А с огурцом она никакой опасности обществу не представляла.
- Возьму все под личный контроль, - угрюмо пообещал Анатолий Семенович, понимая, что это дежурная фраза, которая ни к чему не обязывает.
- На вашей совести, - пожала плечами Любовь Владимировна. – Сами дальше смотрите.
Она скривилась, но не от злости, от болей, которые у нее в последнее время все чаще появлялись. И душевная боль была, а к ней добавлялась и физическая. Может, из-за того, что много на себя брала, за всех переживала, и накликала на себя рак. Ведь от переживаний болячки тоже липнут.
Вскоре пожилая женщина отошла в мир иной
Но со спокойной душой. Еще при своей жизни она увидела, что проблема, которая ее так волновала, начала решаться. Сначала комиссии в детский дом приходили, а потом строительный материал начал подвозиться.
Отремонтированный детский дом, в котором она провела все детство и всю жизнь, она не увидела. Разве что, с небес на него смотрела.
Через год после ее визита здание было не узнать. Там сделали добротный ремонт. Мэр лично контролировал все. А на стене здания была фотография женщины, благодаря которой все сдвинулось с мертвой точки. Не хотела Любовь Владимировна такой славы, но мэр лично распорядился.
А сердце Анатолия Семеновича было настолько растоплено историей пожилой женщины, что он решил сделать для детей из приюта большее. Он помнил, как Любовь Владимировна говорила о том, что больше всего детям не хватает семьи.
После ремонта здания мэр с женой приняли решение взять опеку над тремя детками из этого детского дома.
И в целом в его окружении многие отметили, что он стал более чутким к просьбам и пожелания граждан.
И любой человек может делать добро, для этого могут понадобиться нестандартные решения, но нужно делать хоть что-то, а не просто сидеть на месте.