Ирина Иринич: С 1973 года я на 30 лет «осела» в районе Бауманской - на Бакунинской улице. Потом мимо моего дома проложили временную трассу при строительстве Третьего транспортного кольца. Она стала постоянной - шум стоял невыносимый, и мы приняли решение переезжать.
На Бакунинской в то время стояло немало одно- и двухэтажных домиков, многие - деревянные. Однажды мы с мамой, проходя мимо одного такого, случайно заглянули в окно и увидели необыкновенную красоту - потолок с золотой лепниной! Причем помещение явно было жилым. Но повосхищаться золотом в окошке пришлось недолго. Через пару месяцев дом был снесен, а куски золотой лепнины я увидела в куче строительного мусора.
С другим стоявшим по соседству домиком связана другая история. У нас в школе была парочка влюбленных старшеклассников - невысокая темноволосая девушка, которая жила в этом доме, и, наоборот, очень высокий парень. Он так трепетно к ней относился, всегда провожал, встречал с цветами. Когда они шли гулять, девушкина мама махала им из окна. Кажется, потом они поженились.
На Бакунинской было немало магазинов - они располагались в старинных домах, которые были снесены при строительстве многоэтажек и прокладке ТТК. Я помню булочную-кондитерскую, книжный, молочный, почту, аптеку - по четной стороне, и «Школьник», гастроном, две булочных (одна - в маленьком деревянном домике) - по нечетной.
В 1973 году на углу Бакунинской улицы и Спартаковского переулка еще работал и собирал вокруг себя толпы автолюбителей магазин «Автомобили» - первый в Москве.
Здесь можно было получить открытку на покупку автомобиля и приобрести запчасти. Страждущие никогда не иссякали. Мой папа тоже здесь часто бывал - его «Запорожец» постоянно ломался. В очереди автомобилисты становились почти родными. Немало было приезжих из южных республик.
В ожидании заветного авто они ночевали зимой в близлежащих подъездах, еще не знавших кодовых замков. Непривычную пресную еду из близлежащего гастронома они «облагораживали» кисленьким соусом ткемали, который привозили в бутылочках из дома. Докторская колбаса с ткемали, как сейчас бы сказали, нормально «заходила».
Три многоэтажки неплохо вписались в ландшафт улицы. Первые этажи в них заняли весьма колоритные магазины. Первый - огромный овощной с обаятельными грузчиками Сережей и Вадимом, которые лихо выезжали в торговый зал на электротележках. Второй - «Масис». В нем продавалась армянская обувь, которая пользовалась популярностью в 80-е годы, за ней приезжали со всей Москвы. Обувь была очень красивой, но для столичных морозов неприменимой: танкетки и каблуки на сапогах превращались в стекло, мы падали и сдавали модели обратно в магазин. Их безропотно принимали: обувщики, видимо, знали слабое место в условиях русской зимы.
Еще в школьные годы я стала поклонницей поэзии Андрея Вознесенского: его стихи были моей настольной книгой, многие из них я знала наизусть. Затем изучала его московские адреса: Замоскворечье, Стремянный - школа, Политехнический - большая аудитория. А потом в одном стихотворении прочитала строки о «Елоховской комнате». Оказалось, что в 60-е, в период своего звездного дебюта, поэт жил в кирпичном доме по Спартаковской улице (угол Нижней Красносельской) - рядом с Елоховским собором.
Мы этот дом называли «Диетой», по наименованию магазина, занимавшего весь первый этаж. Сюда к поэту пришел режиссер Театра на Таганке Юрий Любимов и предложил сотрудничество. Так появился легендарный спектакль «Антимиры». Вознесенский вспоминал о том времени в строках:
Но мне иное время помнится,
когда, крылатей серафимов,
ко мне в елоховскую комнатку
явился кожаный Любимов.
«Антимиры» прошли в театре 900 раз. В конце многих спектаклей на сцене появлялся Вознесенский и читал свои новые стихи.