Первая часть.
Талантливое глумление над образом жизни российского провинциального дворянства середины позапрошлого столетия, или объективно отраженная реальность, имеющая целью пробуждение общественной мысли, или просто, безо всяких обобществлений взятое, жизнеописание сельского джентльмена и помещика, Порфирия Владимирыча Головлева? Решать вам.
Сильно ударил 1861 год по российскому дворянству, которое за предшествующие сто лет беззаботного и праздного житья довольно-таки ощутимо поиздержалось, выродилось и измельчало, не будучи отягощенное обязательными государственными заботами. Когда же этот «проклятый» год бурей налетел на его барское, нежное и рассыпчатое тело, оно и рухнуло, засыпав своими обломками чуть не всю империю. Как рухнула в нашем саду, к удивлению всех домашних, хорошая яблоня, когда просто подул сильный ветер. И бури не потребовалось: сердцевина оказалась подгнившей.
И только благодаря «свежим» людям (в нашем контексте «новым русским»), которые наполнили новым содержанием и смыслом общественную жизнь, и устояло государство, как бы презрительно к ним не относился уважаемый Михаил Евграфович вместе с примкнувшим к нему «образованным» классом. Правда, на знаменах «свежих» людей начертано было крупными буквами: «СТЯЖАНИЕ!», а нам бы хотелось: «Гуманизм, образование, благополучие» и т.д. по списку. Но прошлое мы исправлять еще не научились, нам бы с настоящим разобраться.
Между строк: помнится, решительно выступал на арену истории прогрессивный отряд человечества с лозунгом: «Свобода! Равенство! Братство!», и что из этого вышло? Уж и не вспомнишь: сейчас другие времена, другие люди, другие цели. А, кажется, недавно было.
Перед нами история полного и окончательного одичания и вырождения провинциальной дворянской помещичьей семьи Головлевых. История невеселая; меланхоликам, мизантропам и вообще впечатлительным людям читать не советую: настроения не поднимите, да и фирменный авторский юмор, известный нам по другим его произведениям, практически отсутствует. Вернее, присутствует, но исключительно в виде сатиры. Оптимизма на страницах этого романа вы не найдете, как не найдете и положительного героя.
Еще раз между строк: вот что бы ни говорили и ни писали гадкого о прозаических и поэтических произведениях эпохи развитого социализма, как бы ни клеймили их бранным словом «заказуха», что отчасти и соответствовало действительности, а были в них и оптимизм и положительный герой, иной раз и не один. За это им от пожилого поколения читателей большое человеческое спасибо. Однако возвращаемся к Головлевым.
Эпоха расцвета.
Глава семьи – бодрая, энергичная, шестидесятилетняя, не старуха – женщина! – Арина Петровна. Весь дом на ней, все хозяйственные нити и человеческие судьбы в ее руках. «Вообще имеет характер самостоятельный, непреклонный и отчасти строптивый, чему, впрочем, немало способствует и то, что во всем головлевском семействе нет ни одного человека, со стороны которого она могла бы встретить себе противодействие».
Муж ее, Владимир Михайлыч, легкомысленный и безалаберный человек, поклонник творчества поэта Баркова, и сочинитель стишков в барковском же духе, любитель выпить и подкараулить в коридоре горничную девку. Арина Петровна с самого начала супружеской жизни мужниных стишков не взлюбила и иначе, как паскудством, их не называла. Размолвки не заставили себя долго ждать. «Постепенно разрастаясь и ожесточаясь, размолвки эти кончились со стороны жены полным и презрительным равнодушием к мужу-шуту, со стороны мужа – искреннею ненавистью к жене, ненавистью, в которую, однако ж, входила значительная доля трусости».
Дети:
старший сын, Степан Владимирыч, он же «Степка-балбес» или «Степка-озорник», достойный наследник папенькиных «добродетелей»;
средний, Порфирий Владимирыч, он же «Иудушка» или «Кровопивушка» или «Откровенный мальчик», каковые прозвища даны были ему по заслугам еще в детстве остроумным и наблюдательным Степкой-балбесом;
младший, Павел Владимирыч, «апатичная и загадочно-угрюмая личность», из которой получился неопределенный, но упрямый человек, напрочь лишенный каких-либо поступков;
дочь, Анна Владимировна, совершенно не оправдавшая возлагавшихся на нее маменькой надежд, бежавшая из родительского дома с корнетом и обвенчавшаяся с ним без родительского благословения; который корнет в свою очередь так же убежал от самой Анны Владимировны, после того как она родила ему двух дочерей: Анниньку и Любиньку.