Зина была девочкой-сироткой. Это в деревне все знали. Мальчишки особо глупого подросткового возраста дразнили её, крича на всю улицу:
- У Зинки-картинки драные ботинки…
Велика ли у бабки пенсия
Так и было, они приехали к нам в деревню с бабушкой, женщиной лет шестидесяти, пухлой, седовласой, настоящей бабулей из детских сказок. Уж не знаю, откуда взяли такие, хоть и небольшие, но всё же деньги и купили старенький домишко на самой окраине. Потихоньку, полегоньку начали обживаться, наш народ сердобольный без помощи не оставил, несли им кто подушку, кто одеяло, а кто волок и целый диван.
Начали они обживаться, не скажу, что всё просто было, нет, трудно, голодно и холодно порой было в их маленькой тесной избушке, присевшей на один угол, дрова по поленцу, по щепочке собирали, хорошо колхозные разные помещения догнивали в бесхозности, вот они и пользовались, выгрызали углы потихоньку. Были, конечно, и такие, кто глядел на их обездоленность с осуждением, кто-то и языки чесал об людское несчастье.
Но Зина, девочка упорная, молчаливая и терпением не обделённая, на дураков не обижалась, вернее, просто не подавала виду, что её всё это хоть немного цепляет. Она не раз слышала, как даже старухи, сами детьми в этой глухомани брошенные, толпящиеся у автобусной остановки в ожидании хлебной машины, обсуждали трудную их жизнь, нажимая именно на самое больное:
- Сиротка девчоночка-то, мать, говорят, родами умерла, так с тех пор с бабкой и мыкаются. А велика ли у бабки пенсия-то, - вздыхала одна.
- Да видно, что не богачки, - отзывалась другая.
Зина удивлялась, что болтают они, совершенно не обращая внимания на то, что она стоит рядом, только потом поняла в чём дело, многие из них что-то где-то слышали, а видеть её в лицо даже не видели и, понятное дело, не знали. Да и зачем им знать?
Расколола деревню надвое
Зина окончила в нашей деревне девятилетку, получила документ, свидетельствующий о том, что учиться ей следует дальше, с одними пятерками вышла из школы. Да только на какие шиши бабушке было учить её? Все так и думали, что прямая ей дорога на ферму, коровам хвосты крутить, так и то, если смилостивится председатель и возьмёт на работу, которая позволяла получать хоть какие-то гроши. С работой даже в колхозе становилось год от года труднее и труднее.
Она совершенно расколола деревню на два противоборствующих лагеря, когда дошла до деревни весть, что поступила Зинушка в местный техникум. Одни откровенно смеялись и злорадствовали, расписывая в красках, с каким свистом она вылетит оттуда в первый же месяц, другие - наоборот, верили, что справится, опять же добрые люди помогут. А она и в самом деле пришла в техникум, не баклуши бить, почти сразу же устроилась на подработку, никакой грязи не боялась, ни в работе, ни в разговорах, да эта грязь и не прилипала к ней, тем более, когда взял её под свою защиту Иван Иванович, преподаватель, солидный уважаемый человек. Да это никого особо и не удивило, потому как судьбы их с Зиной были в чём-то даже похожи, правда, после смерти матери он жил один в благоустроенной трёхкомнатной квартире. Приглашал иногда Зину:
- Чем по подъездам грязь собирать, приди лучше ко мне, сделай генеральную уборку перед праздником. Я хорошо заплачу…
- Да я и так приду, не надо мне никакой платы. Приду, мне не трудно…
Пришла раз, пришла другой, Иван Иванович не жадничал, платил хорошо. К третьему курсу она уж и приоделась, купила не только ботиночки, но и шубку. А летом Иван Иванович вдруг предложил:
- Зина, выходи за меня замуж, я, конечно, не молод, дело к пенсии двигается, но ты проживёшь за мной, как за каменной стеной ещё… лет двадцать. Не спеши отказываться, у меня свой, человеческий расчёт, я помочь тебе хочу. Ты за это время на ноги встанешь, образование хорошее получишь, ты же умница, я вижу. Правда, постельных утех я тебе не обещаю, у нас и спальни отдельные будут, не бойся, но зато, когда не станет меня, всё вот это тебе останется, ведь наследников у меня пока не наблюдается, да и жениться мне не привелось. Сначала учился, потом работал в глуши, потом мама была против, всё говорила: «Какой из тебя муж, ты – большой ребёнок…» Я и поверил ей, а оказывается, она не обо мне, а о себе заботилась, чтобы не оставил я её. И вот я тебя встретил и понял, как ошибалась мама, я вдруг почувствовал себя сильным, решил, что ещё на что-то сгожусь… Кому оставить всё это, подумай?
И он опять обвёл широким жестом свою хорошо обставленную квартиру. Высказавшись, замер, ожидая от Зины отказа, как удара, а она совершенно неожиданно согласилась. Одно только условие ему поставила:
- Бабушку возьмём к себе…
- Конечно, конечно, - заторопился с ответом Иван Иванович, веря и не веря привалившему счастью.
Они с бабушкой любят друг друга
Так и сложилось всё у них. Люди языками почесали, не без этого, но прошло время, и всё улеглось. Зина училась, Иван Иванович преподавал, а бабушка, которая годка на три-четыре была постарше Ивана Ивановича, вела домашнее хозяйство. Иван Иванович ожил, раздобрел на бабушкиных котлетках, особо любопытным коллегам хвастался:
- Да я и при маме так хорошо не живал… Как в раю…
На какое-то время эта семья выпала из моего поля зрения, и, когда мы случайно встретились с Зиной в Ярославле, я удивилась:
- Вы сюда переехали?
- Я переехала, - ответила она, - замуж вышла за однокурсника…
Я замерла на минуту, страшась задать готовый сорваться вопрос. Но всё же не выдержала, спросила с нотками осуждения, не умея скрыть обиду за человека, которого давно и хорошо знала.
- Бросила, значит, Ивана Ивановича? – спросила я.
Зина не могла не заметить, как я огорчилась этой новостью, вместо того, чтобы обрадоваться за неё.
- Зачем вы так? – вспыхнула Зина. - Мы по документам с Иваном Ивановичем развелись, а по человеческим отношениям ещё роднее стали, он же мне, как отец. Они с бабушкой там живут, а мы с мужем здесь. В гости к ним на каждый выходной ездим. Они с бабушкой так любят друг друга, так берегут, так трясутся друг над другом, как старосветские помещики. У Ивана Ивановича был инсульт, он больше не работает, бабушка ухаживает за ним. У нас всё хорошо…
Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки, комментарии и репосты!