Клён ты мой опавший. Глава 26
Деревенские кумушки, судачащие от скуки об убийстве Матрёны Савиновой, строили свои предположения и догадки насчёт дальнейшей участи убийцы, но даже не догадывались, что, спустя всего несколько лет, станет возможным пересмотр этого дела.
Предыдущая глава:
Ссылка на начало:
В марте 1953, в год смерти Иосифа Сталина, виновнику преступления скостят срок почти наполовину, приняв во внимание его фронтовые заслуги. В то время многие уголовники, что называется, попали в струю.
Полномасштабную амнистию в народе назовут "ворошиловской", а позднее "бериевской", поскольку объявили её по инициативе Лаврентия Берии, но приказ выйдет за подписью Климента Ефимовича Ворошилова.
Берия высказал такую мысль, что из двух с половиной миллионов узников в лагерях по большей части сидят невиновные, а матёрых преступников наберётся от силы лишь 220 тысяч человек. Стране были нужны рабочие руки, оттого и стала возможной эта амнистия.
Уже к концу лета 1953 года на свободу вышли осужденные сроком менее, чем на 5 лет, а так же старики, беременные женщины, несовершеннолетние, тяжелобольные и те, кто получил наказание за хозяйственные и воинские преступления.
Несмотря на благосклонность властей, многие из амнистированных взялись за старое. Они сбивались в банды, грабили и убивали, преступность возросла в десятки раз. Простые люди жили в страхе и боялись выходить на улицу.
Именно с той поры в обиход большинства граждан вошли воровской жаргон, любовь к блатным песням и мода на татуировки, а ещё, ненависть ко всем работникам МВД. Именно тогда они перестали восприниматься, как защитники, и попали в стан врагов.
Меж тем, милиционерам выпала нелёгкая миссия избавить страну от разгула массовой преступности. Следователь Усов пропадал на работе днями и ночами, а дома его ждали любимая жена и дети, в количестве пяти душ: трёх сыновей и двух дочек, старшей Марьи и младшей Дарьи.
Отец исполнил просьбу Марьюшки. Через три года, после рождения сына Илюшки, Шура произвела на свет ещё одну девочку, которую нарекли Дашей. Имя выбирали старшие дети, а родителям ничего не оставалось, как согласиться.
Они по-прежнему проживали в том же самом жилище, что было выделено главе семейства от работы. Атмосфера дома была очень тёплой, а отношения между супругами Усовыми оставались гармоничными.
Михаил и Шура трепетно любили друг друга, ценили и уважали, это было видно за версту. Гости из Покровки приезжали нечасто, от силы два-три раза в год, всё больше по праздникам, чтобы поздравить ребятишек.
Авдотья Ефимовна не делила детей на своих и чужих и привозила подарки всем одинаково. Илюшка и Дарьюшка тоже называли её бабушкой, наряду с остальными внуками. Она считала, что Шуре повезло с мужем и относилась к Михаилу, с искренним уважением, называла его почтительно хозяин или сам.
Вместе с тем, женщина часто думала о сыне и ждала его возращения, при мысли о родной кровинушке, материнское сердце заходилось от тоски и печали. Как он там, болезный? Здоров ли, сыт ли?
Мозги Авдотьи давно встали на место. Она вспомнила все обстоятельства гибели Матрёны, поэтому знала, в каком месте Захар находится. После памятной встречи с внуками, она ещё больше ожила и перестала думать о болезни и смерти.
Авдотья Ефимовна неустанно молилась за упокой души бедной Мотри, а так же просила милости и заступничества Николая-угодника для сына. Она мечтала только об одном, увидеть возвращение своего мальчика из мест лишения свободы.
Полуночная богомолица била поклоны, часами простаивая на коленях. Наконец, Бог услышал страстные просьбы матери и внял её молитвам. Через 9 лет разлуки сын вернулся домой.
Поздней осенью 1954 года, в одно раннее утро, на развилке остановился грузовичок, из фургона которого резво соскочил худой, измождённый тяжкой работой, человек, и зашагал по дороге, ведущей на Покровку. Был он в старой фуфайке, шапке-ушанке, стоптанных кирзовых сапогах и с вещмешком за плечами.
Вряд ли кто-нибудь из односельчан, мог бы с ходу признать в нём Захара Фадеева, некогда бравого и полного жизненных сил мужчину. Он стремился в родную деревню всем сердцем, точно зная, что в родительском доме его любят и ждут.
Об этом вначале писала в своих длинных пространных письмах сестра Раиса, а потом настал день, когда пришла весточка от матери. Он так и обмер, увидев на конверте, знакомый до боли, каллиграфический почерк и аккуратно написанные, прямо буковка к буковке, слова. Авдотья отослала сыну письмо, сразу же после долгожданной встречи с внуками.
"Здравствуй, дорогой и горячо мною любимый сыночек Захарушка. Обращается к тебе с письмом твоя любящая матушка. Спешу сообщить, что мы все живы и здоровы, чего и тебе желаем. Сестра твоя Рая в порядке, с мужем живут дружно, подробнее о своих делах напишет сама. Внучка Степанида растёт не по дням, а по часам, красивая девчушка, только очень балованная. Твои детки не такие, Александра воспитывает их правильно, Илюшка её того же возраста, что и Стеша, но совсем не капризный. На днях ездили с Раисой к ним в гости. Михаил специально за нами приезжал, а вечером его водитель отвёз нас обратно домой. Что хочу сказать по поводу нашего визита. Внуки нам очень обрадовались, Марья и Павел учатся, Егорка пока при матери, помогает с младшим. Дети молодцы, дружные, друг за друга горой. Очень хорошо посидели, пообщались между собой душевно, Шура нас уважила, накрыла хороший стол, а ещё, спела наши любимые песни. Они приглашали приезжать к ним в гости, в любое время, когда захотим, но мы уж часто надоедать не будем. Надеюсь, когда внучата подрастут, будут навещать нас сами. Шурочка не хочет появляться в деревне и её можно понять. Спасибо, позволяет видеться с ребятишками. Хоть и живёт теперь в городе, но гордячкой не стала, нос от бывшей родни не воротит. Береги себя, сыночек. Мы тебя очень ждём, надеюсь дожить до того времени, когда снова смогу прижать тебя к своей материнской груди. Твоя мать, Авдотья Ефимовна Фадеева.
Письма из дома приходили регулярно. Захар в ответ писал скупо и неохотно, да и не было у него особых новостей. Один день был похож на другой, проснулся утром и ладно, значит жив, что уже само по себе хорошо.
Ближе к освобождению мужчине снова стали сниться картинки прошлой, ещё довоенной жизни, в которой ему всё ещё было место в сердцах Шуры и детей. Это вселяло надежду, хотя, умом он понимал, что шансы на возвращение семьи равны нулю.
Бывшая жена была нужна Захару, как воздух, он бы постарался исправить всё, что натворил, даже принял бы её детей от другого мужчины, только бы она простила и позволила быть рядом.
Ну, а пока бывшего заключённого ждала встреча с матерью и сестрой. Он возвращался домой, стремясь припасть к истокам и напитаться энергетикой рода, чтобы снова стать прежним.
Наконец, показалась деревня и Захар ускорил шаг. Покровка только ещё просыпалась, а Авдотья Ефимовна была уже на ногах и управлялась по хозяйству. Она проснулась глубокой ночью от какого-то внутреннего беспокойства.
Материнское сердце не обманешь, видно что-то почувствовало. Женщина долго лежала без сна, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора. Всё равно было не уснуть, оттого и встала пораньше, решив поберечь дочь, пусть уж поспит подольше, умаялась поди.
Стук калитки возвестил о чьём-то приходе. Она вышла из сарайки и поднесла к глазам руки козырьком. Еще не разглядев толком, кто это, Авдотья угадала вошедшего по неясным очертаниям фигуры. Тишину двора прорезал пронзительный крик:
- Сыночек мой, вернулся?
Продолжение тут:
Ссылка на навигатор:
Уважаемые читатели и подписчики, буду очень благодарна за подписку на мой второй канал в Дзен. Там я под своим именем Аида Богдан:
Кроме этих двух каналов, у меня есть ещё две площадки для размещения своих рассказов. Одна из них на сайте АТ, вот ссылка:
https://author.today/u/aidabogdan
Заходите, подписывайтесь и читайте, обещаю много хороших историй, все они бесплатны. Ещё есть страничка на сайте Литнет, вот ссылка: