Да! Я тот самый человек, который умудрился перестать быть сладкоежкой. Я существую.
Но в детстве сладкое было для меня всем! Мама и бабушка мне внушали, что сахар – это яд. И дома у нас конфеты были только по большим праздникам.
Мама сама мечтала стать балериной и пыталась воплотить через меня свою мечту. Но выяснилось, что у меня нет данных. Тогда в ход пошли все кружки типа бальных танцев, фигурного катания и т.п. Там я тоже не проявляла особых талантов, но в целом мне все нравилось… Кроме одного, того, что дома тщательно следили, сколько чего я съела и было ли это полезно.
А вот папа, родители у меня в разводе, всякий раз меня баловал всем, что можно было купить в магазине. Он редко приезжал, но с ним я объедалась сладостями почти до несварения желудка. Это был такой праздник, такое счастье. И удваивался он тем, что это был наш с ним секрет от мамы.
Мне было лет 13, когда я на лето уехала отдыхать на юг к двоюродной сестре. А там у нее была родственница, которая готовила божественно: пирожки с вишней, блины с вареньем, кулебяки. Короче, я вернулась почти в два раза больше, чем уезжала.
Мама орала так, что уши закладывало. «Я ее подвела, из меня ничего путного не выйдет, я сама себя сделала уродкой». Не знаю, как я пережила тот период. Помню только, как сбегала из дома и на все карманные деньги покупала себе шоколадных конфет. И все их сжирала.
Со временем мама остыла, махнула рукой на то, что я не буду внешне тростинкой-балеринкой. Я тоже пошла на перемирие – села на диету. И завертелся круг: скинула вес, снова набрала, скинула, набрала.
И вот я взрослая. Уже счастливо замужем, есть малыш. И именно во время беременности, столкнувшись с гестационным диабетом, я задумалась, что моя невероятная любовь к сладкому уже начала мне сильно вредить.
В декрете я прослушала кучу вебинаров, купила курсы, прочитала книги о том, что сахар – белая смерть. Но знания никак не помогали отказаться от любви. Я не нашла тех самых сильных заклинаний, которые бы сняли зависимость.
Тогда я приняла решение работать с психологом над моим пищевым поведением. И это был нелегкий путь. Конечно, на первый план выходили мои отношения с мамой и истории из детства. Я умом прекрасно понимала, почему у меня такой пунктик на сладостях. Но понимать – не равно перестать есть.
Тема сладкого оставалась главной. Я продолжала считать, что это драма моей жизни: я люблю и должна навек расстаться с любимым.
И однажды, психолог мне сказала:
- Все известные истории любви потому так трагичны, что чаще всего мы видим их несчастливый конец. Все умерли, навсегда расстались и так далее. Но если бы у этих влюбленных сложились союзы, совершенно не значит, что им удалось бы прожить «долго и счастливо». Давайте вашу любовь легализуем.
Я ушам свои не поверила:
- Я и сладкое вместе навсегда?
Психолог пояснила:
- Понимаете, вы живете в ощущении, что вам обязательно надо расстаться. И это повышает ценность еды до небес. Но если решить, что отныне она всегда доступна, в любой момент, в любом месте, расколдовать эти чары – что сладкое запрещено. Его ценность может снизиться.
И мы придумали, что я буду легализовать мой любимый шоколад.
Я купила несколько плиток, принесла домой. И честно съела одну, думая про себя:
- Ок, теперь я могу есть, сколько захочу.
И после этого открыла вторую плитку и съела еще пару долек.
На следующий день я купила себе еще такого шоколада и положила на полку к уже имеющемуся. Всякий раз, когда я начинала есть – мне было вкусно. Но я теперь знала, что никто не отнимет. И я сама у себя не отниму».
А потом… я в какой-то день забыла, что хочу шоколад. Ну вот же он всегда в шкафчике, ешь – не хочу.
Это не было просто. Были моменты, когда я бежала к заветной упаковке от расстройства или усталости. И эти ситуации мы тоже прорабатывали с психологом.
В конце концов, я сама поверила, что сладкое мне можно. Что я могу выбирать, есть его или нет. Раньше у меня такого выбора не было.
И я обнаружила, что на самом деле, я люблю другие вкусы: хрустящие овощи, пряные соусы, мясо, наконец.
Как и говорила мой психолог, роман со сладким, превратившись в бытовую доступную рутину, перестал быть таким острым. Конечно, я не забыла о своих «чувствах». Но теперь я выбираю не просто нечто, в чем есть сахар, а такой десерт, чтобы им можно было наслаждаться.