О том, что кладбище зря называют спокойным местом, я догадывался ещё при жизни, но реальность оказалась куда более весёлая.
Помер я аккурат в последнюю неделю святок, когда нечисть резвится вволю, и покойничкам спокойно отойти в мир иной не даёт.
Вот и стал я караконджулом. При жизни о таком не слыхивал, зато после смерти узрел, как говорится, воочию, а заодно и чертей, и упырей, и вурдалаков, и ещё черт знает сколько нечисти, я всех и не упомню.
Тусим тут своим кружочком и ладно.
И жили мы тихо мирно, пока девку к нам не похоронили.
Красивая, бедовая, всё при ней и грудь, и бёдра, и глаз раскосый, и грива чернявая, на такую при жизни мужики слюни пускают.
Да только при жизни она оборотнем была. И жених у неё имелся. На мой взгляд доходяга тот ещё. Что она в нём нашла? Но любовь не выбирает.
Кстати, оборотниху нашу Любкой и звали. А женишка её, как водится, Иваном.
А мужики народ любопытный.
Не верите?
А ежели ваша невеста каждое полнолуние исчезать будет, вы сами-то не полюбопытствуете?
То-то же, и Иван не внял просьбам суженной, увязался за ней, когда в очередной вечер она в путь дорогу собралась.
Вот и поплатился за любопытство своё. Голодная волчица разбираться не станет, кто перед ней. Главное добыча.
А когда на утро Любаня обернулась человеком, тогда уж и поняла, что совершила.
Вернулась в деревню родную, да и руки на себя наложила. Утопилась то бишь. Ей бы русалкой стать, но оборотни русалками не становятся.
А Ваньку так и не нашли. В лесу лежит себе и горя не знает.
А вот Любаня первым делом, как померла, к вурдолаку нашему на поклон явилась. — Спасай, — говорит, — жизни без любимого нет. Замуж хочу, хоть помирай.
— Да ты и так померла. Я тебе чем помогу?
— Как чем? Упырем Ванюшу сделай, чтоб жизнь ему после смерти вернуть.
— Та как же мертвого-то? Живого, пожалуйста. А Ваня твой уж третий день как помер.
Расстроилась Любава, села на могилку и давай в голос рыдать.
Жалко мне девку стало, да что я могу. Присел рядом, успокаивать стал.
— Не убивайся ты так, тут женихов валом, выбирай любого. Хоть каждый день замуж выходи.
— Не хочу любого, я Ваню люблю! — заголосила Любка.
Вокруг нас народ собираться начал, призраки раньше времени из могил повылазили, ведь не стемнело ещё. Но такого на нашем кладбище не бывало никогда, чтобы покойника в нежить превращать. Это уж каждый сам становился, либо по праву рождения, как Любаня, либо по праву смерти, как я, например.
И всем интересно, чем дело закончится, но никто помочь не может.
Но тут, ловко орудуя локтями, сквозь толпу вывалился старый черт.
— К Яге тебе надобно. Тут только она помочь может. А уж ежели и она не сможет, значит зря ты, девка, раньше времени помёрла.
— Ой, чёртик, спасибо тебе. Куда идти-то?
Черт от похвалы расплылся в улыбке да сам вызвался проводить Любаву.
Я с ними увязался, уж больно интересно было на Ягу посмотреть, да упырь молодой следом потопал, видать из тех же соображений.
Явилась наша делегация к Яге как стемнело уже.
Яга вышла злая, спать не дают старой женщине.
Но увидев чёрта, махнула рукой — заходите мол.
Любаня пересказала Яге историю любви своей, да взмолилась:
— Помоги, бабушка, без жениха жить не могу и не жить тоже.
— Сколько говоришь времени прошло со дня смерти?
— Да аккурат этой ночью третьи сутки заканчиваются.
— Плохо это, плохо, — покачала головой Яга.
— Помочь могу, но вы должны покойничка вашего до полуночи ко мне доставить, а не то поздно будет.
— Как же нам успеть? — всплеснула руками Любка. — Он же в лесу!
— А это уже не мои проблемы, дорогуша, — сверкнула глазами Яга.
— Не гневись, мудрейшая, — подал голос черт. — Молодая ещё девка, только померла ведь. Всё сделаем. Верёвочку не одолжишь, почтенная.
— Ну и зачем нам верёвка? — спросила Люба, едва мы ступили за порог.
— Покойничка твоего привязывать, чтоб не свалился. Или как ты его тащить собралась?
— К чему привязывать?
— К тебе, дурында. Не на себе же я его потащу. Старый я уже стал. А этот вообще бестелесный, — кивнул он на меня. — Упырь ещё есть. Понесешь?
— Ищи дурака, — оскалился упырь.
— Эх, что только не сделаешь ради любимого, — вздохнула Любаня и обернулась волчицей.
До места мы добрались за час. В запасе оставалось ещё почти пара часов. Должны были успеть. Да только проблемка вышла. Любаня-то наша хорошенько над женешком поработала.
— Босх, ты мой! — я аж дар речи потерял. — Что тут воскрешать?
— Подлатаем, — уверенно заявила Любаня.
Скрутили мы то, что осталось от Вани, привязали к спине волчицы и в обратный путь пустились. Как ничего не потеряли, до сих пор для меня загадкой осталось.
К Яге явились в половине двенадцатого. Радовались, что успели, пока бабка Ваню не увидела.
— Батюшки! — всплеснула она руками. — Ты за Франкенштейна замуж собралась?
— Да хоть и так, — уперла руки в боки Любаня.
— Ну коль так, штопать умеешь?
— Угу.
— Я тоже при жизни портным был, — подал голос упырь.
— Ладушки, давайте его на стол, времени в обрез.
Я с чёртом не улице остался. Я хоть и призрак, а смотреть как труп штопают жутковато.
Вот уж и заполночь перевалило, а мы всё ждём. Петухи первые запели. Уж и возвращать на кладбище пора, а мы всё ждём. Наконец, дверь избушки отворилась и из неё вывалился упырь. Хмельной, весёлый. Чем его там Яга потчевала?
Говорит: "Айда к свадьбе готовиться. Яга гостьей пожелала быть!"
Ох и гуляла нечисть следующей ночью. А Любава с Иваном самой красивой парой были. Жених до утра хвастался, как ловко его невеста заштопала и как теперь они будут жить поживать, и даже смерь не смогла разлучить их.
Я уличил момент и спросил Ваню, не сердится ли он на Любаву, ведь она убила его.
— А чего сердиться? Она ж не специально. Зато теперь навеки вечные вместе будем.
— И то верно.
Отыграли мы свадьбу, каких при жизни не видывал. Вся нечисть веселилась до утра.
Хорошо, что у признаков голова на утро не болит. А после жизнь вошла в свою колею.
И забываться стала история та, пока Любаня однажды не решила, что пора бы и ребёночка им с мужем завести...