Мы сами путешествуем по Арктике всегда с собаками, поэтому судьба черной лайки по имени Веселый меня заинтересовала.
Родился Веселый на одном из островов архипелага Земля Франца-Иосифа — на острове Рудольфа, где в то время работала метео- и радиостанция. Именно его решили отдать в команду Папанина, чтобы он развлекал людей и охранял их от белых медведей.
21 мая 1937 года нескольких специалистов и пса Веселого высадили на лед в 20 км от Северного полюса. Через две недели лагерь был готов, после чего самолет улетел, оставив четырех людей и собаку.
О жизни с псом рассказано много забавных историй. Например, такая:
Спустя недолгое время после начала дрейфа на льдине произошло первое ЧП. Свою кличку решил оправдать пёс Весёлый. Для приготовления обеда на несколько дней вперёд И.Д. Папанин достал поросёнка, разрезал его на куски и разложил их проветриваться. Повар ненадолго отлучился по делам: он не знал, что этого аппетитного поросёнка больше никогда не увидит. По возвращении Папанин обнаружил Весёлого, который набросился на поросятину, пока никто не видел, и наелся так, что еле ноги передвигал. Конечно, пса пришлось «оштрафовать»: его посадили на привязь и трое суток не кормили — как раз переваривал.
Подобных историй с Весёлым было немало. Хитрый пёс рыл лазы в хранилища с мясными припасами с обратной стороны от входа в эти хранилища, чтобы папанинцы не сразу замечали истощение запасов. Иногда Весёлый просто выпрашивал «дополнительный паёк», ласкаясь к тем, кто готовил еду.
У нас было что-то подобное, когда наш пес Степа сожрал несколько оладий, которые мы приготовили в палатке, во время путешествия: украл их из тарелки, едва мы отвлеклись. А другой пес Сева выжрал сухое молоко из пакета, обмазав им всю свою морду; затем он попил воды, намочил бороду, пропитанную сладким порошком, от чего шерсть у него склеилась и борода по сути зацементировалась. Разлепить его не было возможности, так что каменную бороду мы просто срезали.
Что касается папанинского пса, были и такие приключения, описанные участником событий:
"6 февраля началось сильное торошение, на осколке льдины унесло Весёлого, которого с трудом удалось спасти. Всё это время свирепствует пурга, а 8 февраля начинается шторм".
Из дневника начальника экспедиции И. Д. Папанина. 4 июля 1937 года.
«Заметил, что «Веселый» слишком часто бегает к моему холодильнику. Оказывается, он добрался до мяса. Пришлось все подходы как следует забить льдом.»
5 октября.
«Везде трещины, началось сжатие льда. Он так трещит, как будто грузчики с высокого штабеля сбрасывают доски. «Веселому» эти звуки не нравятся, он лает.»
Из дневника Ширшова. Начало февраля 1938 года.
«Женя (Е. Федоров один из участников экспедиции) вышел из дома. Почти тотчас мы услышали его крик и отчаянный лай «Веселого». Иван Дмитриевич, схватив винтовку, выскочил из снежного домика. Мы — за ним. В двадцати метрах, освещенные луной, шли три медведя. Грохот винтовочных выстрелов и рев медведей. Через несколько минут трофеи нашей охоты — три белых медведя — лежали на краю льдины».
О вольготной жизни собаки рассказал в своем дневнике Федоров:
«Веселый», — писал он, — это действительно веселая и добродушная собака. На льдине она всегда находилась в самом приятном расположении духа. Вечно кувыркалась, барахталась, лаяла и отзывалась на все наши оклики.
Питался «Веселый» преимущественно тухлым мясом, запас которого, к слову говоря, у нас был большой. По дороге на полюс нам на арктических продовольственных базах подкидывали то поросенка, то телятины, то еще чего-нибудь в этом роде. А на полюсе, к вашему удивлению, оказалось настолько «жарко», что почти все мясо испортилось. Пища эта для нас не годилась, а «Веселому» пошла впрок. Подойдет он, бывало, к котлетам, те пахнут. Он их трясет, трясет, повертит, повертит и, наконец, съест.
В конце концов, «Веселый» раздобрел и стал ленивым. Раньше, бывало, он на всех лаял, даже на луну. А потом обленился, и когда раз к палатке подошли медведи, он даже не пошевелился Пришлось его толкнуть ногой и сказать: — Довольно на боку валяться, иди, наконец, на работу!»
Как писал Папанин:
«Веселый» всегда жил на улице. Теплая природная шуба полярной лайки отлично грела. И только в очень сильную пургу он, не выдержав, просился к нам в палатку, давая об этом знать визгом. Мы впускали его в тамбур, где он устраивался довольно уютно.
В дни больших праздников мы брали «Веселого» в палатку. Он садился рядом с нашим импровизированным столом, и каждый считал своим долгом угостить его жареной сосиской или другим деликатесом. Поужинав, пес ложился на теплые, сухие дрова к дремал. Мы давали ему насладиться сном...
Большую заботу зимовщиков представляло поддержание в порядке ледяного поля, послужившего аэродромом. Предполагалось, что обратно отсюда они улетят тоже на самолетах. Поле покрывалось ропаками — мелким острым льдом; приходилось их счищать. Для этой работы приспособили и Веселого. Его впрягли в небольшие санки, санки загружали обломками льда, и он отвозил его на край поля.
В день эвакуации лагеря:
«Всю ночь «Веселый» не мог успокоиться и лаял, — его беспокоили лучи прожектора, бегавшие по горизонту», — отмечал в своем дневнике Ширшов.
А вот что писал Папанин:
«Веселый» вел себя ночью очень плохо. Как только в нашу сторону протягивался серебристый луч прожектора, пес начинал неистово лаять. Мои нервы были так возбуждены, что я не мог вынести этого яростного, доходившего до хрипоты, лая. Поймав «Веселого», я держал его между коленями, и он молчал. Но, как только я выпустил его, он убежал на соседнюю льдину и там, чувствуя себя в полной безопасности, опять начал лаять и лаял до тех пор, пока прожектор не погас».
Куда же делся пес после возвращения папанинцев домой? Есть несколько противоречивые сведения. Но думаю, дело было так:
Очень многие люди писали письма папанинцам и просили отдать собаку им. Но такой "символ" нельзя было отдать кому-то персонально, и потому его решили отдать "всем", то есть пристроить в зоопарк.
«Тогда, — рассказывает И. Д. Папанин, — мы созвали совет четырех, чтобы решить на нем судьбу нашей лайки. Единодушно постановили: отдать «Веселого» в московский Зоопарк. Там есть юные биологи, которые будут за ним добросовестно присматривать. Там на «Веселого» смогут поглядеть тысячи взрослых и детей, интересующихся нашей зимовкой. Да и мы сумеем в любой момент навестить нашего четвероногого друга, участника дрейфующей экспедиции на льдине Северного полюса»...
В некоторых публикациях на этом судьба собаки заканчивается. Мол, "с первого дня Веселый сделался в зоопарке общим баловнем. Московские пионеры установили над ним свое шефство. Его ласкали, закармливали лакомствами. От охотников подружиться с лайкой не было отбоя."
Но кое-где пишут, что на самом деле Веселого на свою дачу забрал Сталин. Будто бы лайке приготовили большой вольер в зоопарке, но народ начал возмущаться — как можно держать папанинца в клетке?
В самом деле это логично: собака родилась в Арктике, жила всю жизнь свободно. Это вообще лайка, которой все время надо быть в движении, пробегая десятки километров, а не ручной пес, который может жить в квартире. Но даже ладно в квартире, но не в клетке же зоопарка, где у него даже постоянного хозяина нет.
Люди возмущались и писали письма в газеты. Например, в "«Пионерской правде» появилось возмущенное письмо Папанину. Мол, мы вас уважаем, дорогой Иван Дмитриевич, но как вы могли бросить своего боевого друга — Веселого. Скандал уладил лично Сталин, забравший Веселого на свою дачу в Кунцево. Иногда его там даже навещал руководитель дрейфующей станции “СП-1”.
"Меня Веселый не забывал, приветливо махал хвостом, но от нового хозяина не отходил, — вспоминал впоследствии Папанин. — Все правильно: новый каюр — новая привязанность".
Если дело окончилась так, то судьба собаки получилась действительно примечательная.
Источники информации и фото: