Узнав о заточении брата, Мехмет Гирей неожиданно появился в Стамбуле. На свой страх и риск он все же решился просить султана Ахмета о помиловании для брата. Однако получил категоричный отказ и был отправлен в Едикуле.
Кесем довольно потерла ручками, наконец-то эти Гиреи получили по заслугам. Но повелитель ее мнения не разделял.
-А все же Мехмет Гирей заслуживает уважения,- задумчиво сказал Ахмет. -Знал ведь, что рискует, но все равно явился просить за брата.
-Он просто безумец. - равнодушно сказала Кесем.
-Безумный, но смельчак. Пусть остудит немного голову в Едикуле, а там посмотрим.
Кесем разочарованно вздохнула, она-то надеялась, что Мехмет оттуда уже никогда не выйдет.
Махфирузе, устав от многочисленных жалоб-просьб родственников, все же решилась написать письмо шаху Аббасу с прошением выпустить из темницы хотя бы Кимзаде-хатун. Но получила вежливый отказ, который к тому же успела перехватить Кесем и предъявить повелителю.
Вновь пришлось баш-кадын держать ответ перед падишахом. Из султанских покоев она вышла расстроенная, повелитель опять отчитал ее.
Но тут же она забыла обо всем и понеслась к себе,так как служанка сообщила, что шехзаде Хюсейн заболел.
Бедный ребенок метался по кровати, все тело его горело. Лекари усиленно пытались сбить жар, однако мальчику, казалось, совсем не становилось легче.
Ахмет и Махфирузе не спали всю ночь, просидев у изголовья кровати сына. Утром лекарь сказал, что шехзаде полегчало, и уставшие родители пошли отдохнуть.
Но к вечеру все повторилось, Хюсейн терял сознание, а жар все не снижался.
Лекари ,наконец , вынесли неутешительный диагноз: шехзаде болен тифом.
Еще несколько дней они боролись за жизнь ребенка, но все было напрасно. От рыданий Махфирузе содрогался весь дворец.
После похорон уставшая Кесем почувствовала себя дурно. Она быстро вызвала лекаршу, опасаясь, что подхватила болезнь. Но недомогание оказалось очередной беременностью.
Счастливая Кесем, из уважения к горю Махфирузе и повелителя, постаралась сдержать радость и, улучив минутку, спокойно шепнула султану, что ждет ребенка. Повелитель крепко обнял ее.
Кесем не собиралась распространяться о своей беременности, считая, что сейчас это не к месту. Но неугомонная Эйджан уже выболтала всем ее тайну.
Махфирузе, узнав об этом, почувствовала, как волна боли, зависти и черной ненависти переполнила ее душу.
Не сдерживаясь, не думая о последствиях, она громко обвинила Кесем в смерти своего сына.
-Махфирузе,- спокойно сказала Кесем,- я сочувствую тебе и понимаю, как никто другой. Но ты не смеешь меня ни в чем винить.
-А кого мне обвинять? Не ты ли заведуешь гаремом? Почему больше никто, кроме моего шехзаде, не заразился?- рыдая, ответила баш-кадын.
-Хватит, Махфирузе, даже твое горе не дает тебе право так говорить со мной.
-Ты извела моего шехзаде, а теперь довольная хвастаешься передо мной своим положением.
Кесем тряхнула головой и, резко повернувшись, пошла к повелителю. Она не хотела жаловаться на Махфирузе, но обида и необоснованные обвинения переполнили чашу ее терпения. Ахмет, как и ожидала Кесем, попросил ее быть терпимее к Махфирузе, все же у нее большое несчастье.
-Она сама не ведает, что говорит. Вот увидишь, она позже извинится перед тобой,- заверил ее султан.
Однако в поведении баш-кадын и через месяц после похорон мало что изменилось, желчь так и лилась с нее при виде Кесем. А бесконечные намеки на ее причастность к болезни шехзаде нервировали и без того потерявшую покой Кесем.
Когда представился случай услышать падишаху все своими ушами, Кесем не упустила его. Встав за колонной, она специально не уходила в ожидании Махфирузе, прекрасно зная, что султан находится на балконе. Баш-кадын, конечно, не могла упустить случая не поддеть ее и остановилась.
В который раз Махфирузе бросилась с обвинениями на нее, но на этот раз желчный поток ее слов прервал внезапно появившийся падишах.
-Что я слышу? Как смеешь ты говорить такие вещи беременной Кесем?
Махфирузе побледнела, увидев султана, и от страха не могла вымолвить ни слова.
Не дождавшись ответа, повелитель велел ей идти за ним. В покоях он уставшим голосом сказал:
-Завтра ты отправишься в Старый дворец на постоянное место жительства.
-Не поступайте так со мной, повелитель...
-Махфирузе, мне в гареме нужен покой, а не постоянные склоки и ругань.
-Я ... больше никаких склок, повелитель.
-Хватит, Махфирузе, после того, что ты наговорила, тебе нельзя здесь оставаться. Ханзаде можешь взять с собой, пока не подрастет.
-А Осман?
-Конечно он останется здесь. Это даже не обсуждается.
-Но как же он будет без меня?
-Он уже большой, слуги присмотрят за ним, Кесем тоже.
Султанша скривилась при упоминании Кесем.
-Раз в месяц можешь навещать его, я не против.
Ничего не оставалось Махфирузе, как велеть слугам собирать вещи. Болезненным был этот переезд. С дочерью за руку покинула она Топ Капы, напоследок пожелав Кесем всего самого плохого. Но Кесем это мало волновало, с триумфальной улыбкой провожала она баш-кадын.
***
Когда в Стамбул вернулся Окюз Мехмет-паша. повелитель быстро устроил его никях с младшей дочерью Гевхерхан-султан, так как Айше недавно овдовела, а Фатьма уже была обещана новому правителю Египта Бехраму-паше.
Дочери пристроены. Махфирузе в Старом дворце, Кесем спокойно готовилась к родам.
Продолжение следует ...
Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на мой канал