"А в деревню...
В деревню она бы переехала!" - думала Марфа Егоровна, побывав у Семена Аркадьевича в гостях.
Начало всех начал:
На следующей рабочей неделе в Отдел писем пришло еще одно весьма необычное.
Любку оно немного удивило и застало врасплох, и она решила его зачитать Наташе.
"Здравствуйте, уважаемые сотрудники редакции! Я понимаю, что вопрос мой, может быть, и не к вам, понимаю также, что времена изменились. Но мне больше некуда обратиться со своей болью и бедой.
Дело в том, что мой муж, с которым мы прожили тридцать лет семейной жизни и вырастили двоих детей, ко мне охладел. Мне кажется, что он стал засматриваться на женщин помоложе. Более того, я боюсь, что он от меня уйдет. Ведь на мои расспросы, почему так изменились наши отношения с тех пор, как дети выпорхнули из семейного гнезда, он предпочитает отмалчиваться.
Я для него словно пустое место, иногда предмет мебели: обеденный стол, за которым он ест, шкаф, из которого он достает чистые вещи, кровать, на которой можно спать без задних ног и храпеть всю ночь.
Мне не хватает его заботы, тепла, задушевных разговоров, которые раньше у нас были. А в последнее время он стал задерживаться с работы, я то уже пенсионерка, а он еще работает электриком. И мне кажется, что от него попахивает чужими женскими духами.
Вот за что мне это? Я уже немолода, привыкла к нему и к определенному укладу жизни и не готова остаться одна в четырех стенах. К тому же у нас уже внуки пошли, каково им без деде остаться?!
Вот мама моя рассказывала, что раньше, во времена Партии КПСС, применялись меры к укреплению ячейки общества - советской семьи. И ее знакомой приходилось прибегнуть к решительным действиям.
Написала она тогда письмо в Райком: "Верните мужа и отца в семью!" И проработали его на товарищеском собрании. Постановили зарплату его на руки жене отдавать, вот больше он никуда и не дергался.
А развод был возможен только через суд, а перед этим в газете объявление делали о суде. Ну-ка, каждый ли был готов на такую публичность?
А суды? Даже если и муж и жена, оба заявляли, что больше не могут жить вместе, суд все равно отклонял их просьбу о разводе. Судья просто мог дать совет поработать над собой и своими отношениями!
Да, были времена, когда женщины и дети были защищены государством от измен и уходов мужей. Муж должен был быть защитником и добытчиком, уважать свою семью и беречь ее! А сейчас? Тотальная распущенность и вседозволенность!
Вот об этом я и прошу написать статью, а я покажу ее мужу, пусть ему стыдно будет!
Только имени моего не упоминайте, а то у нас все всех знают. Надеюсь на вашу помощь и поддержку, дорогое товарищи".
-Да уж, государство женщин защищало, - ухмыльнулась Наташа, - мне бабуля рассказывала, что себя оно защищало таким образом, государство это.
-Это как? - недоумевала Любка.
-Да так, разводить только через суд начали с 1944 года, да еще и судебную пошлину подняли. Мужиков то, после войны, сама понимаешь, не хватало. А им было кого на кого менять, баб одиноких - пруд пруди! Вот и уходили они легко из семьи к новым зазнобам. Еще в середине тридцатых Сталин решил, что государству будет дешевле, если женщина будет привязана к мужу и будет обслуживать его. То есть семья рассматривалась, как экономически автономная рабочая единица. Муж кормит и растит детей, а жена обеспечивает ему быт.
-Ну, понимаешь, если муж и отец сбежал, на чьи плечи ложится пропитание оставленных детей? На государство! Работниц нужно было обеспечить фабричными кухнями, снять с них и другие бытовые проблемы, мешающие работать. В общем, не все так просто!
-Какие у тебя глубокие познания в этом вопросе, Наталья! - восхитилась Любка.
-Говорю же, бабушка рассказывала, а она у меня учитель истории.
-Но что же мне делать? - спросила Люба.
-Да ничего, не лезь в чужое грязное белье, пусть сами разбираются. Ну кто в наше время сор из избы выносит? Мне кажется, Люб, у нее с головой не все в порядке, ей к психологу надо!
-Но у нас в поселке нет ни одного психолога, разве только в Детском саде.
-Ну ты-же тоже не психолог?
-Нет, но я могла бы отреагировать, как сотрудник Отела писем. Поговорить с ней, поглубже вникнуть в этот вопрос, может быть, дело выеденного яйца не стоит, а? Может, просто надо ее успокоить? Ведь муж мог охладеть не потому, что другую завел, а просто привык за все эти годы к ней, вот и перестал замечать... Романтики им не хватает!
-Да? А духами почему он женскими пахнет? Вот это настоящая романтика!
-А это надо у него спросить!
-Ну спрашивай, если хочется на чужих скелетов в шкафах поглазеть. Я тут тебе не помощник, мне бы в своей жизни разобраться. Знаешь, Любк, тут за мной недавно начал Леха Питерский ухаживать.
-Почему Питерский?
-Кликуха у него такая, раньше они с матерью в Ленинграде жили. Переехала она в наши края, когда сын еще маленьким был, замуж вышла. А муж ее настоял, чтобы они квартиру там продали, а здесь дом хороший купили. Так она и сделала. Да, дом у них и правда очень хороший. Да только когда мужа не стало, заскучала она, хотела опять в Питер вернуться, да не смогла.
-Лешку, сына своего, туда, к родственникам отправляла, хотела, чтобы он там женился, а она в гости ездила, ну или, сама перебралась. Да только недолго он там пробыл, домой вернулся. Вернулся, и стал мне знаки внимания оказывать.
-А ты что?
-А я что? Парень он неплохой, без вредных привычек, работящий и по дому все может. Да только я уже давно поняла, что замуж выходить не за мужа надо, а за свекровь. Ох и злючая у него мать! Высокомерная, разве ж она меня примет? Вот, тебя не приняла?
-Нет...
-И меня не примет. Хотя... Мне тоже палец в рот не клади!
И Наташка весело засмеялась, а вслед за ней и Любка.
После работы Любовь Ивановна решила нанести визит к Тамаре Давидовне, той, что написала письмо. Зашла домой, взяла коробку конфет, которую ей присылали с Комбината, кое-что расспросила о ней бабу Марфу.
-Здравствуйте, я Люба, корреспондент Газеты "Районные вести", пришла побеседовать с Вами по Вашему письму.
-Ну, проходи, мужа еще нет, впрочем, как всегда, в последнее время, - с досадой произнесла Тамара.
Женщины долго сидели, пили чай, хозяйка рассказывала гостье о своей счастливой, некогда, жизни, о том одиночестве, которое она чувствует сейчас.
-Понимаете, Люба, люблю я его, расстаться с ним, как полсердца отнять, а он... Ежели ему там плохо будет? И он захочет вернуться ко мне? Я же уже простить его не смогу! Жалко мне его!
Женщина показалась Любке вполне адекватной и душевной. А когда явился домой ее муж, Виталий Андреевич, от него, действительно, попахивало женскими духами.
К тому времени женщины уже разработали план, Любка сказала, что у нее не работает розетка и попросила мужчину зайти к ней завтра, после работы, чтобы заменить.
Баба Марфа ушла по делам к соседке, а Любка поджидала Виталия Андреевича. Тот не заставил себя долго ждать, пришел с инструментами и новой розеткой. Пока менял, Любка задала ему вопрос, прямо в лоб:
-Вот Вы такой взрослый, с виду порядочный мужчина, по глазам добрый, детей вырастили, внуки у Вас, а зачем же Вы жену свою обижаете? Неужто седина в бороду, бес в ребро?
Тот аж сел на пол от неожиданности, с удивлением выпучил на Любку глаза и часто заморгал ресницами.
-Я работаю в редакции и все про всех знаю, - продолжила девушка с напором, уперев руки в боки.
-И что, Тома тоже теперь все знает? - спросил он.
-То, что Вы гуляете от нее, знает, вон, даже я вчера запах духов от Вас почуяла. А женское сердце не обманешь, тем более, любит она Вас.
-Так я ее тоже люблю...Только признаться боязно!
-И правильно, кто же не боится в измене своей признаться? А ну как Вас молодая использует и выставит за дверь, к кому Вы тогда пойдете? К жене своей? А ну как она Вас больше не примет?! Ну Вы подумайте, больно Вы нужны со своей язвой желудка молодой?
-Этой - нужен! - Виталий Андреевич поднялся с пола. - Все сделал, принимайте работу!
-За работу спасибо, сколько с меня?
-Ничего не надо... - замялся мужчина. - Коль уж завела этот разговор, может, поможешь мне?
-В чем? Вещи собрать и из родного дома переехать, бросить свою верную жену, хорошую хозяйку....
-Комсомолку, спортсменку и просто красавицу! - перебил собеседник.
-Вот именно. И ради кого?
-Ради дочери. Родной, внебрачной, - ответил Семен Андреевич.
Тут уж Любка не удержалась и села на диван, теперь ее глаза превратились в рыбьи.
-Давно это было, в молодости, нравились мне тогда две девушки: Милка и Тамарка. Обе красивые, статные, веселые, только выбрать я между ними не мог. И вот как-то увидела меня Милка с Тамаркой и решила завоевать. В ту ночь она меня возле моего дома поджидала, кинулась мне на шею и давай целовать. А у меня в жилах кровь горячая, в общем, проснулся я с ней на сеновале. Да так и стал на сеновале дальше встречаться. Любо мне с ней было, сладко, хорошо!
-Да только Тамаркины глаза покоя не давали. Утром я от Милки к Тамаре бежал, чтобы хоть краем глаза на нее поглядеть. А та платком личико свое закрывает, говорит, что грузинских она корней, женщина гордая и честная, и смотреть на себя позволит только тогда, когда я женюсь на ней. Ну, я и женился!
-А Мила?
-Мила уехала, больше я о ней ничего не слышал. А полгода назад дочь меня, Ирина, нашла. Оказывается, Мила ее от меня родила, письмо мне об этом прислала, фотографии дочки детские. На них она больно на мою младшую дочь от Томы похожа, сын то на жену похож, а дочери - вылитый я!
-Точно?
-Да точно, все про срокам сходится, да и Людмиле я верю, перед кончиной она это письмо писала. Горючими слезами его обливала, каялась передо мной, что утаила факт рождения дочки. И просила помочь кровинушке, ежели той трудно станет. У Ирины группа крови такая же, как у меня, первая, и резус отрицательный. Вот и наступило трудное время для нее, одна она, на восьмом месяце беременности, а жених бросил ее, не взял. Кто ей поможет, если не родной отец.
-Я ей квартиру снимаю, в гости хожу, она меня при встрече и прощании обнимает, прижимается ко мне, вот и пахнет от меня женскими духами.
-А чего же Вы, Виталий Андреевич, жене об этом не расскажете?
-Дак это, обидится она, не ровен час, и прогонит. Ведь она не знала о том, что пока я ее обхаживал, с другой на сеновале кувыркался. Вот и хожу по дому сам не свой, глаза на нее боюсь поднять каждый раз, слово лишнее сказать...
-Так сколько лет с этого прошло? Прошлое уже не вернуть, забыть надо и жить сегодняшним днем. А Вы, тайной своей, душу Тамаре Давидовне рвете. Простит она Вас, точно знаю, что простит. Вы бы шли и прямо сейчас рассказали все своей жене.
-Ты думаешь?
-Идите, идите, Виталий Андреевич, и даже не сомневайтесь. Была я у нее, разговаривала, переживает она очень за Вас.
В тот-же вечер Виталий рассказал обо всем своей Тамаре. Та немного негодовала поначалу, но вовремя опомнилась, подошла к мужу, обняла его. А затем спровадила за Ириной. В их доме нашлось место еще для одной дочери и будущей внучки.
Ай, да Любка!
Продолжение:
Буду благодарна за лайк, комментарий и репост в ваших социальных сетях!
Всех, кто случайно зашел на огонек, приглашаю подписаться на мой канал
Предыдущее:
С любовью к Вам, Елена