Дело тут, собственно, не в камбале. А в том, что перед Новым Годом Алик решил раздать все свои долги. Он не был суеверным. Просто хотелось быть хорошим.
Алик составил список кредиторов. Ему было приятно. Он вернет всем этим измученным людям веру в добро. Он не будет больше отключать телефон, перебегать на другую сторону улицы и до подбородка натягивать капюшон... Снег славно поскрипывал под ногами, собаки улыбались Алику, и нудные подростки не просили закурить.
Костя открыл дверь и ждал.
— Должок принес, — сообщил ему Алик. Костя сунул бумажку в карман.
— Зайди. Поболтаем.
Алик не раздеваясь прошел в комнату. Из кухни выглянула молодая женщина.
— Жена, — объяснил Костя. Они уселись на диван, придумывая, о чем будут говорить.
— Ко-остя-а! — донеслось из кухни. Костя сорвался с места:
— Я сейчас.
— Покрути мясо, Костя. — Сказано было таким интересным тоном, что Алик навострил уши.
Сквозь ровный рокот мясорубки, тише и с чувством:
— Что общего у тебя с этим человеком, Костя?
В ответ Костин шепот, неразборчиво.
— А по-моему, это тот наглец, что приставал ко мне в автобусе.
— Ты же говорила, тот был блондин!
— А если он сейчас крашеный?.. Я сразу узнала его нос.
Пауза для размышления.
— Да нос как нос, Таня. У меня такой же. — И отвратительным игривым тоном:
— Может, это я приставал, киска?
Тихий возмущенный вскрик.
— Не щипайся и не говори ерунды. Тот был гораздо сильней тебя. Я же помню, как он хватал меня за руки и... так далее.
— Да я всегда его лупил в школе!
(“Вот сволочь!” — подумал Алик.)
— Нет, Костя, — в голосе послышалось смутное сожаление, — это был не ты. От него пахло хорошим вином. А ты пьешь водку, Костя.
— Ты же знаешь, если я вина выпью, мне потом плохо...
— Нет, это был не ты, Костя... — Удивленный Алик уловил в этой фразе оттенок мечтательности. — Ты не умеешь так смотреть... Это был он. И я его узнала, — в последних словах мечтательность окончательно превратилась в нежность.
Мясорубка взвизгнула и замолчала. Из кухни вышел Костя.
... Алик спустился по лестнице быстрее, чем на лифте. “Цирк!” — подумал он, отдышавшись.
Следующим номером программы был Калач. Он был славный малый. Никто не знал, почему его зовут Калачом. Впрочем, вполне достаточно быть славным малым, чтобы тебя назвали Калачом.
— Привет, — Калач нехотя впустил Алика. — Я тебя сразу предупреждаю: денег у меня нет. Почему люди не могут понять такой простой вещи?! У Калача сейчас нет денег. Он уже забыл, как они выглядят. — И Калач попытался оттеснить Алика на лестничную площадку. — Подожди с месячишко: мне место хорошее в Академгородке предлагают. Или бутылки сдам.
— Ты не понял, — рассмеялся Алик. — Ты мне не должен. Это я принес тебе долг.
— Не издевайся надо мной, — попросил Калач. — Так не бывает!
Алик похрустел купюрами у него перед носом. Калач был счастлив.
— В общем, так, — пропел он. — Я сгоняю в магазин, а ты сиди на телефоне. Если позвонит Лилька, скажи, что я устроился на работу и уехал в длительную командировку, но ее все еще люблю. Если позвонит ее мамаша, брось трубку. Я мигом.
Алик ждал минут сорок. Ему надоело. Он захлопнул дверь, сунул за обивку ругательную записку и вышел на улицу.
В соседнем подъезде лифт не работал. К седьмому этажу Алик немного запыхался.
— Кто там? — спросил старческий голос.
— Это я, — бодро ответил Алик.
— Не верю, — сказала старуха, но дверь все же приоткрыла. Она разглядывала Алика, и Алик ей не нравился.
— Намедни тоже приходили, сказали: почтальонша. Я отворила, а оказалась собака. Напрудила в колидоре...
Старуха собралась закрывать дверь.
— А Михаил дома? — торопливо крикнул Алик.
— А что надо?
— Деньги отдать.
— Покажи.
Алик показал.
— Отдавай. — Морщинистая рука выхватила бумажку, и дверь захлопнулась.
Алик нагнулся и посмотрел в замочную скважину. Ни черта не видно. Тогда он крикнул:
— А Михаилу пере...
— Никакие Михаилы здесь не живут, — прохрипело из-за двери.
— А как же...
— Г-гав! — категорично ответила старуха...
Очередной визит обещал быть приятным: Алику немного нравилась эта женщина. Ничего, что она старше.
Номер квартиры Алик вспомнил с трудом.
— Приветуля! — обрадовалась женщина. — Я уж думала, ты забыл.
Она запихнула Алика в кресло.
— Помнишь, что ты мне обещал, зайчик?
— Не помню, — честно признался Алик.
Женщина шутливо дернула его за ухо:
— Что ты обещал привезти мне из Праги?
— Я не из Праги, — заерзал в кресле Алик.
Женщина отступила на шаг и изучающе посмотрела на него.
— Точно! — сказала она. — Теперь я вспомнила. Мы с тобой в “Синем бегемоте” познакомились. Ты физик, и жена у тебя дура. Тебя после первого же бокала развезло.
Алик порадовался, что он не физик.
— Ну и что сидим? — затормошила его женщина. — Дуй-ка в душ. Халат в ванной. Тебя ведь Сашей зовут?
Алик понял, что женщина нравится ему уже несколько меньше.
— Я ведь деньги принес, — сказал он как можно более деловито.
— Ах, он деньги принес! Деньги! — женщина изобразила возмущение, и очень похоже. — Ты куда, козел, пришел?!
И она бросилась к телефону.
— Зайчик, — крикнула она в трубку, — тут один мне за деньги предлагает. Да, ты правильно понял. Да, да... Обижают меня, зайчик...
Алик торопливо поднялся на пару этажей выше. Да и наплевать! Но как быть с долгом? “В конце концов, какая разница, — решил Алик, — кому отдать”.
Он позвонил в первую попавшуюся дверь. Открыла толстая тетка.
— Я деньги принес, — сказал Алик. Тетка удивилась и стала думать. “Давай придумывай скорее, — мысленно подбадривал ее Алик. — Мне уже надоело быть придурком. Это быстро теряет прелесть новизны”.
— Наверное, вы у мужа на камбалу занимали? — нерешительно спросила тетка.
Алик кивнул и протянул тысячу.
— Муж говорил, что вы две занимали.
Алик добавил. Тетка повеселела:
— Как камбала-то, молодой человек?
— Всем камбалам камбала! — задорно ответил Алик.
— Вот и хорошо. Вот и ешьте камбалу. Камбала — очень полезная рыба.
... Дома Алик почувствовал, что устал. Он уснул у телевизора. Ему было нехорошо. Калач засовывал его в авоську с пустой тарой. Лохматая вислоухая старуха жалобно скулила...
Звонок. Алик схватил телефон, но понял, что звонят в дверь.
Над порогом, тяжело ворочая хвостом, висела здоровенная камбала.
— Должок за мной, — сухо сказала камбала и мимо ошарашенного Алика вплыла в квартиру.
“Дела-а...” — подумал Алик, заходя за рыбиной на кухню. Камбала распахнула холодильник и скомандовала:
— Поди сюда.
Алик подошел.
— Это что? — рыбина кивнула на консервные банки.
— “Камбала в томатном соусе”, — прочитал на этикетке Алик и ощутил смутное чувство вины.
— К стене, мразь! — заорала камбала, и Алик увидел прямо перед лицом ствол пистолета.
— За моих братьев, за всех зверски замученных и съеденных, — торжественно сказала камбала.
И прогремел выстрел...
Алик очнулся и потрогал голову — кровь. Подошел к зеркалу — во лбу дырка. Поковырял в дырке пальцем — там пуля. На улицу в таком виде не покажешься.
“Кино”, — усмехнулся Алик и залепил дырку скотчем.