- Это все ерунда арест и тюремный срок одного человека, они (НКВД) из-за одного убийства уничтожили почти весь род у нас в ауле Гента. Убили более двадцати человек.
- Сколько?
- Если быть точнее, двадцать два человека... и все одного тухума люди. За то, что наш предок убил председателя сельского совета.
- За что убил сельсовета?
- Было за что. Сельсовет забрал дорогое седло со серебряной насечкой у кунака дедушки - рассказывает мне Магомед, сын Алхасил Магомеда из Гента.
- Алхас твоего отца отец поучается. Твой брат тоже Алхас, двоюродного брата тоже знаю, его тоже Алхас, они оба носят имя того дедушки, который убил сельсовета? Мой собеседник загорелся когда поймал мой заинтересованный взгляд и кивком головы указывает на сухощавого, высокого парня с атлетическим телосложением, который сидит отдельно от нас за столом в бане на Малыгина: " Его тоже Алхас... мой сын" - говорит.
Видно, что большим авторитетом для потомков остался дед. Мне стало интересно, на чем оно основано, кроме как на убийстве сельсовета.
- Он сразу не убил сельсовета. Мой дед Алхас был достаточно образованным для того времени, умным, предприимчивым человеком, но со своими взглядами на жизнь и достоинством.
Он был коммунистом, директором школы, имел большой авторитет в районе. Когда он узнал, что сельсовет как бы для фронта забрал седло своего кунака, пошел и предупредил его, чтобы вернул немедленно седло. Тот пожаловался в район, что директор школы работает против сбора для фронта. На следующий день деда вызвали в район, на бюро сделали публичное осуждение, выкинули с партии, сняли с работы. Дед пришел в село, прямо перед людьми в годекане застрелил сельсовета и пошел в лес.
Тот же день приехал НКВД, окружил село и потребовал убийцу у наших. Его не было ни в селе, ни в ближайших окрестностях Гидатля. Забрали двадцать два человека тухума и расстреляли как врагов народа. И на этом не остановились, периодически заезжали и требовали у неубитых родственников выдать его. Они имели информацию, что он иногда приходит ночью в село.
Когда власти поставили очередной ультиматум и срок, один из родственников его тайно пошел к органам и донес, что он скрывается в каком-то хуторе. Утром следующего дня его взяли спящего в том хуторе и забирали оказывается через наш аул в наручниках. Говорят, когда его уводили со всех аулов Гидатля люди шли за ним как бы в знак уважения и поддержки. Вот так арестовали его. Когда он был в камере его навестить пришел то ли начальник милиции, то ли секретарь райкома, большой человек в районе, некий Хаджимурад Зираров из Телетля. Они оказывается были приятелями до этих несчастных случаев.
- Ну как ты, Алхас, что желаешь? Я конечно мало чем смогу тебе помочь, твоя судьба предрешена, если смогу хоть в чем то помочь, помогу - сказал Зираров арестанту.
- Хаджимурад, я никогда ни друзьям своим, ни врагам не позволил усомниться в верности данному слову, мне легче умереть чем уронить свою честь и не сдержать слово. Есть одно дело, которое зависит от твоего мужества и решительности, сможешь выручить? - сказал Алхас. Зираров сделал знак, что слушает внимательно.
- Я знаю, что я приговорен уже. Ты сможешь меня отпустить сегодня ночью в аул Гента, чтобы попрощаться с матерью. После этого я спокойно готов принять смерть. Зираров оказался в крайне неловком положении. Сказать, что не верю твоим словам не мог. Дать разрешение было опасно, в случае его пропажи самого Зирарова расстреляли бы.
После получасовых раздумий он отпустил Алхаса на условиях вернуться. Никого в сопровождение тоже не отправил - рассказывает его внук Магомед и как то по детски улыбнулся.
- И что? Вернулся?
- Вернулся в минуту в минуту в назначенный час и его закрыли.
- Какова дальнейшая судьба?
- Не было дальше никакой судьбы? Военный трибунал приговорил к смертной казни... расстреляли...
Когда я вышел на улице Даниялова перед домом и остался сам собой, я понял почему у них в роду четыре Алхаса. Если даже его дерзость, поспешность и безрассудство унесли двадцать две ни в чем неповинных жизней, для рода он стал символом за поступки, достоинство и честь, которые должны быть выше всего, даже двадцати двух жизней родных людей. Сперва месть за оскорбление чести и традиций куначества, потом ради данного слова пойти навстречу верной смерти не моргнув глазом. Таких имена можно дать, они достойны уважения и примера. Были же люди...