„Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно“
М.К. Мамардашвили
Это дело, разрешённое в одном из третейских судов, великолепно показывает — как неточно составленная норма начинает действовать совершенно вопреки замыслу её авторов.
В ГК РФ есть две статьи: ст. 289 и ст. 290.
Вот, что написано в них:
Статья 289. Квартира как объект права собственности
Собственнику квартиры в многоквартирном доме наряду с принадлежащим ему помещением, занимаемым под квартиру, принадлежит также доля в праве собственности на общее имущество дома (статья 290).
Статья 290. Общее имущество собственников квартир в многоквартирном доме
1. Собственникам квартир в многоквартирном доме принадлежат на праве общей долевой собственности общие помещения дома, несущие конструкции дома, механическое, электрическое, санитарно-техническое и иное оборудование за пределами или внутри квартиры, обслуживающее более одной квартиры.
2. Собственник квартиры не вправе отчуждать свою долю в праве собственности на общее имущество жилого дома, а также совершать иные действия, влекущие передачу этой доли отдельно от права собственности на квартиру.
Вроде бы смысл этих норм совершенно понятен: ими устанавливается статус того, что находится вне квартиры. Ясно, что само по себе установление специального статуса вещей, находящихся за пределами частных помещений, необходимо — в противном случае все собственники помещений просто погрязли бы в сервитутах, а осуществление права пользования помещениями было весьма и весьма затруднённым, а в иных случаях так и вовсе проблематичным. Тем не менее, нормы законодательства сформулированы именно так, как они сформулированы. Более того: есть юристы, которые проектируя законодательство для других государств, прямо используют формулу ст. 290 ГК РФ, полагая её вполне совершенной, незначительно её модифицируя и переводя на соответствующий язык.
Но вот какой конфликт возник именно из-за указанной нормы.
В одном уездном городе N. одна большая семья построила дом. В этом доме было несколько полностью автономных жилых блоков, а именно: четыре. Каждый из этих блоков был снабжён сантехникой и прочими приспособлениями, обеспечивающими более или менее комфортное проживание, а равным образом имел и отдельный вход.
Через пару лет после того, как дом был выстроен и начал использоваться выстроившей его семьёй, некая фирма G предложила жильцам этого дома установить интернет и кабельное телевидение. Семейство согласилось. В доме был проложен кабель, и установлены устройства, обеспечивающее Wi-Fi-подключение, а также и подключение к внешней сети для выхода в интернет. Причём в договоре с фирмой оговаривалась установка фирмой G коммуникаций и оборудования для доступа в сеть, но не решался вопрос о моменте перехода права собственности на такие коммуникации и оборудование и вообще не решался вопрос о праве собственности ни на коммуникации, ни на оборудование.
Прошло ещё несколько лет.
Глава большого семейства умер. Умерла и его жена. В доме оказалось четыре семьи, каждая из которых жила в своём жилом блоке. Дом таким образом превратился в многоквартирный. По завещаниям каждая из четырёх семей получила свою собственную квартиру и продолжила жить в ней. Как, впрочем, и жила ранее.
Проблема возникла тогда, когда в одной из семей умер глава семьи, бывший сыном, получившим квартиру по завещанию, а его вдова вторично вышла замуж за человека, который уже никакого отношения к построившему дом большому семейству не имел. Он пережил свою жену и унаследовал уже следом за ней квартиру.
Фирма, которая обеспечивала дом коммуникациями, решила забрать ранее установленное оборудование, поскольку оно явно устарело, и взамен него установить новое. Тут-то и проявилась некоторая неопределённость в вещном статусе этого оборудования.
Сама фирма полагала, что все проложенные ею кабели, параболическая антенна на крыше дома, а также и внутридомовые устройства вплоть до разъёмов для подключения телевизионных приёмников, является собственностью её, этой фирмы, а жители дома лишь дали по договору разрешение на установку этого оборудования и прокладку кабелей внутри их дома. Тем более, что когда производились эти работы, сам дом был совершенно единым и принадлежал ровно одной семье.
В то же самое время, жители этого дома, ставшего домом многоквартирным, решили, что в соответствии со ст. 290 ГК РФ всё оборудование, обслуживающее жителей более, чем одной квартиры в многоквартирном доме, есть ни что иное как общая совместная собственность всех собственников квартир в этом доме. Прямо по тексту нормы ст. 290 ГК РФ. Они не возражали против установки нового оборудования на старых местах, но требовали, чтобы старое оборудование было отдано именно им как его собственникам. Впрочем, требование могло быть, как мы понимаем и несколько иным. И спор мог оказаться иным, основанным на различном понимании правового вещного статуса предметов.
Вот в таком виде дело попало в суд. И суд…
Стоп! Как решил суд — отдельный разговор.
А вот как бы решили такой спор вы?