Леонид мало что знал о жизни Нины. Они с Родионом вместе когда-то ходили в школу, потом институт, служба в армии и работа в органах. Он никогда не задумывался чем живёт мать его друга.
- Ты знаешь, я думаю тебе надо поговорить с ней самой в первую очередь.
- Да я уже пробовал, но она ничего пока не прояснила важного для меня.
- Хорошо, я попробую что-нибудь для тебя сделать.
- Ну вот и лады. Пошёл я, поздно уже, до связи.
Леонид проводил друга до двери.
Родион вышел на улицу, уже стемнело. Он шёл по осенним листьям и вспоминал свою далёкую и любимую девочку. Навстречу шли влюблённые парочки, кто-то без стеснения целовался прямо на улице. На остановке стояли двое влюблённых, мужчина и женщина средних лет, он нежно целовал её, а она прижималась к мужчине всем своим существом, как будто перед долгим расставанием. - Надо же, - подумал Родион, - и в таком возрасте случается любовь. А ведь это была самая настоящая любовь, в этом то Родя не сомневался. Долгие годы службы Ангелом многому его научили. Вдруг он услышал странный звук, из под ног пробивался тоненький голосок, но все проходили мимо, по видимому никто его не слышал. Родион стал всматриваться на дорогу, прямо под его ногами находился канализационный люк. Он оглянулся по сторонам, вблизи никого не было, тогда он быстро наклонился и поднял крышку. Перед его глазами возникло странное зрелище, маленький Ангелок зацепился своими нежными крылышками за металлический крючок лестницы, уходящий далеко вглубь шахты. Он держался за лестницу своими маленькими пальчиками и боялся выпустить перекладину, в страхе сорваться в шахту.
- Как ты сюда попал? - спросил Родион, отцепляя его крылья.
- Я хотел посмотреть как живут люди, убежал пока меня никто не видел, а когда летел на землю, нечаянно попал сюда, крышка была закрыта, а потом захлопнулась прямо над моей головой.
- Понятно, значит ты беглец. А ты знаешь, что настоящие Ангелы так не поступают. Ты ведь еще не готов путешествовать один. Как же мне тебя обратно отправить?
Родион закрыл люк, чтобы туда больше никто не свалился, взял на руки малыша и пошёл с ним дальше.
- Сейчас мы придём домой к моей маме, но ты должен пообещать мне никуда не сбегать и сидеть тихо, как мышка. Моя мама очень строгая женщина, она тебя всё равно не увидит, но мне ведь придется с тобой разговаривать, а меня мама слышит очень хорошо.
- А почему у тебя есть мама, ведь у Ангелов их нет. У меня нету.
- Это долгая история, как нибудь я тебе всё расскажу. Как тебя зовут?
- Я Генри Четвёртый.
- Ого, а почему четвёртый?
- Не знаю, такое имя. А тебя как зовут?
- Здесь на земле меня все зовут Родион, а там я был Верджиний или просто Верд.
Они зашли в коридор, заговорщицки переглянулись. Родион подошёл поцеловал мать и отправился на кухню.
- Сынок, я там в духовке картошечку запекла, накладывай ешь.
- Хорошо, мамочка, спасибо тебе огромное, с удовольствием поем, - ответил он, хотя есть после гостей совсем не хотелось.
Ночью Родион никак не мог заснуть, мысли о малыше никак не давали ему покоя, да и сам он сопел старательно, как будто притворялся. После долгих попыток мужчина провалился в глубокий сон, а утром обнаружил пропажу, маленький проказник опять куда то сбежал. Пришлось быстренько собраться и выйти на улицу.
- Куда идти, ума не приложу. Ох и получит он у меня на орехи.
Побродив по двору, Родион пошёл на работу. В разгар рабочего дня, вдруг открылось окно и раздался заразительный смех, малыш Ангелок сидел на подоконнике и громко смеялся. Внизу было много народу, а Генри свесив ноги с подоконника скидывал голубей под ноги прохожим. Те падали, барахтаясь в воздухе и еле успевая вывернуться, чтобы не попасть прямо на голову ничего не подозревающим людям.
- Ах ты проказник, ты что совсем ошалел, разве Ангелы так себя ведут? А ну слезай с подоконника.
Женщина напротив покосилась на Родиона.
- Ой, извините пожалуйста, это голуби расшалились, сейчас закрою окошко.
- А ну быстро забирайся внутрь, - шепотом скомандовал он своему подопечному.
Но стоило Родиону выйти в коридор, как Генри тут же исчез.
- Вот наказание то, хоть привязывай этого шалуна.
Несколько дней от него не было ни слуху ни духу.