Сто оттенков у неба, серых и голубых, Променяю на чисто белый любой из них. Обернусь кверху, крикну ему: - Пора! Припозднилось что-то! Надо ещё вчера! И явятся миллионы крошечных, неземных, Шерстяных, во-первых, серебряных, во-вторых, Маленьких колокольцев. Голову запрокинь, Слышишь это снежное их динь-динь… Трону руками. Трону, не удержусь, Пробуй и ты, не бойся, на ощупь и даже вкус, Пробуй, сгодятся всякие! Вот, изволь, Сахарные - на счастье, солёные - если боль, Лишь бы только матушке белые покрова В этот год, две тысячи двадцать два, Дай пречистых, ласковых ей снегов, Не всё же бедной то плоть, то кровь.
Сто оттенков у неба, серых и голубых,
Променяю на чисто белый любой из них.
Обернусь кверху, крикну ему: - Пора!
Припозднилось что-то! Надо ещё вчера!
И явятся миллионы крошечных, неземных,
Шерстяных, во-первых, серебряных, во-вторых,
Маленьких колокольцев. Голову запрокинь,
Слышишь это снежное их динь-динь…
Трону руками. Трону, не удержусь,
Пробуй и ты, не бойся, на ощупь и даже вкус,
Пробуй, сгодятся всякие! Вот, изволь,
Сахарные - на счастье, солёные - если боль,
Лишь бы только матушке белые покрова
В этот год, две тысячи двадцать два,
Дай пречистых, ласковых ей снегов,
Не всё же бедной то плоть, то кровь.