Весна уже вступала в свои права, когда Ольга прибыла в родные места. Малуше сообщили о приезде княгини заранее и она смогла встретить ее, как подобает, по чину. Сердце Малуши замирало, опасаясь грозного Ольгиного взгляда, да той видно было не до нее. Подросший Владимир, при Ольге держался степенно, памятуя о наказах бабки: "Княжич на людях степенен быть должен! Серьезен!". Как должное принимал низкие поклоны, спокойно смотрел на протянутые приветственные хлеб да соль. Перед знатными гостями оробела даже бойкая Лада. Молча глядела на свою старшую сестру и не могла найти в ней ничего от той девочки, что сохранила обрывочно ее память. Она видела перед собой статную женщину, в богатых одеждах. Ольга держалась прямо и видно было, как привычно ей, что ловят все вокруг каждое ее слово и поспешно исполняются все ее наказы. Как только смыла с себя дорожный дух, да отогнала усталость, позвала к себе Ольга Малушу и сестру свою, Ладу.
Девушки вошли в светлицу княгини, немного робея. К их удивлению, Ольга при их появлении встала и пошла к ним на встречу. Она подошла к Ладе, которая склонилась в поясном поклоне. Не стала кланяться недавно самому князю в ноги, подшучивала с ним, а вот перед сестрой оробела, словно сама по себе согнулась перед Ольгой ее спина.
-Лада! Дай хоть нагляжусь на тебя! - Ольга смотрела на девушку. Рыжие косы и ярко голубые глаза, достались той от матери. Помнила Ольга эти волосы, что ярким солнышком выделялись когда-то в их избе среди остальных ребятишек. Лишь изредка к этой яркости, добавлялась малая искорка пряди, выбившаяся из-под материнского платка. Повинуясь внезапному порыву, Ольга прижала Ладу к себе и по щеке ее потекла одинокая слеза.
Малуша наблюдала за этой сценой и впервые, наверное, поняла, что под личиной грозной княгини, живет обычная женщина и в груди у нее бьется простое людское сердце.
Много говорила в тот вечер Ольга. Все расспрашивала Ладу о Выбутских, кого еще помнила. Лада подробно рассказывала о жизни братьев и сестер, сколько у кого деток. Малуша молчала. Ее душа сейчас рвалась к Владимиру. Каждое мгновение она хотела провести с сыном, но приходилось сидеть подле княгини и слушать про жизнь не знакомых ей людей. "А как поутру соберется ехать княгиня и даже поговорить с глазу на глаз с сыном не придется!?" - с горечью думала она, сетуя на бесправную свою долю.
Она так погрузилась в свои печали, что не сразу сообразила, что разговор Ольги и Лады, плавно затронул и ее.
-После завтра поедем в Выбуты с тобою вместе, Лада! Владимир пущай с матерью тут останется, чего мальца таскать за собою!
Груз сразу упал с души Малуши и сердце затопило благодарностью к женщине, которой, как раньше считала Малуша, и дела до нее не было. Повинуясь порыву, она упала перед ней на колени и поцеловала протянутую княгиней руку.
Ольгин обоз проезжал по родным ее местам, но не узнавала Ольга ни родных Выбутов, ни людей, что выходили приветствовать ее. Разрослись Выбуты! Вместо низеньких, покосившихся домишек, выросли новые добротные избы. С трудом узнала она, в вышедшей ей на встречу старушке, Любаву, соседку, что когда-то давала маленькому Неждану молока и делилась с голодающими детьми зерном.
-Вот и сподобилась в родные края нагрянуть ты, Олега! -приветствовала ее Любава, сощурив добрые, в глубоких морщинах глаза.
Не было в этих людях того поклонения, к которому привыкла за долгие годы Ольга в Киеве. Сдержанно и с достоинством встречали ее. Даже говор был другим - медленно, тягуче лились слова. Во всем чувствовалась неторопливость, от которой Ольга совсем отвыкла.
И только берег Великой реки и да ее прозрачные воды встретили Ольгу, как родную. Стояла Ольга на крутом берегу, держала в руках сокола, которого местные просили пустить на счастье, и вспоминала, как когда-то впервые увидела князя Игоря. Здесь судьба свела их вместе и понесла Ольгу по волнам жизни, далеко от родных краев!
Внезапно из-за тучи выглянуло яркое весеннее солнце. Его золотые лучи осветили противоположный скалистый берег. В этих лучах увидела Ольга храм. Белые каменные стены, высокие шпили, увенчанные крестами. Минуту всего лицезрела она сие видение. Солнце скрылось за тучей и скалистый берег вновь стал мрачным и неуютным, продуваемым ветрами. -Господь послал мне знак! - она перекрестилась, - Лада! Зови старейшину! Велю поставить тут крест! А на том берегу быть храму великому! Не дает мне Святослав возводить церкви в Киеве, посему поставлю храм, во славу Господу, на своей родине!
Злато, что привез Калокир, Святослава интересовало мало. Жаден он был до земель, до побед, до воинов. А вот златом пренебрегал, был равнодушен. Однако хитрый Калокир подсказал ему применение и отправилось в земли варяжские посольство, с наказом посулить щедрые дары тем, кто готов с князем руссов отправиться на подвиг ратный. Знатные воины - варяги! Слава о них со времен князя Рюрика только крепла. Почитал и в себе варяжскую кровь Святослав. А пока отсутствовала в Киеве Ольга, да дожидались вестей от посольства, Святослав готовил войско к походу. Привык уже люд киевский видеть князя везде в сопровождении Калокира, привыкала к византийцу и дружина. Словно тень следовал он везде за Святославом. И в поле, и за княжеским столом, сидел по правую его руку. Часто, допоздна засидевшись вдвоем, строили они планы на будущий поход. Калокир, в грамоте и науке военной шибко умелый, много советов дельных давал Святославу, вызывая в том восхищение и приязнь. Стары уже были воеводы, хотелось им к родному дому быть ближе. Не понимали, что гонит князя прочь из Киева, ставшего могучей силой, разросшегося и возмужалого? Для чего им Болгария, когда хазарских земель немыслимые версты подчинились Руси? Недовольны были воеводы, да больше помалкивали, зная крутой норов князя. Не боялся высказывать все их опасения один только Добрыня. Да и того племянник не слушал. Всех для него заменил понимающий и поддерживающий во всем Калокир!
-Эх, мне бы в воеводы с десяток таких как ты! - после очередного неприятного разговора с дядькой, которому вторил тихоня Улеб, выпив без счету меду хмельного, горился Калокиру Святослав, - Ближе всех ты мне, Калокир! Ближе брата единоутробного! Будь мне братом названным!
Калокир о таком и мечтать не смел! Стать побратимом самого князя Киевского! Знал византиец, как чтят руссы данные обеты и слов на ветер они не бросают. Даже страшно стало ему! Ведь назвавшись братом Святославу, отрезал для себя все обратные пути! Отныне только вместе, ибо кара за нарушенное слово сурова и беспощадна! Кровь свою смешали они в чаше хмельного меда и выпили поровну из чаши сей. С той поры, мог Калокир без приглашения ступать в княжеский терем, сиживать за одним столом со всей семьей княжеской, равен стал в правах Улебу...
Улеба близость Калокира и Святослава сильно тревожила. Буйный норов брата и без того было трудно выдержать, а тут еще нашел он себе верного союзника, во всем ему потакающего! Как бы не накликал Калокир беду, на буйную голову Святослава! Дружина Улеба, которую собрал он из юношей, да мужей, принявших Христову веру, тоже готовилась усердно к походу. Хоть и надеялась в душе Алтун, что Святослав оставит Улеба охранять Киев, сам Улеб не ждал того. "Лишь бы увидеть, как родится на свет мое дитя!?" - думал он, положив руку на живот жены. Под его рукой дитя начинало шевелится, словно приветствуя отца, ощущая уже его любовь. Часто ходил он в спаленку, выделенную для старца Григория. Молился с ним вместе, искал утешения. И находил! "У каждого крест свой! И не даст тебе Господь креста, который тебе не по силам! Смирись с его волей, Улеб! ОН знает, куда направить твои стопы!" Тоже говорил он и Алтун, да только ей смириться было стократ тяжелее. Женская душа, слабая. Болит о муже, о детях. И глуха она к утешениям любым...
Предслава носила под сердцем тайну. Ни одной душе живой решила до поры не говорить о том. Узнает Святослав, и так не часто одаривающий жену ласкою, совсем забудет дорогу в ее опочивальню! Пусть редко, а все же раздаются порой его тяжелые шаги и он, войдя в дверь, заставляет ее сердце трепетать от радости. Как уехала княгиня Ольга, забрав с собой опостылевшего Предславе Владимира, она ожила будто! Только ее указания исполнялись теперь в терему! Только она повелевала, что на стол подать, да когда детям гулять. "Вот бы и не возвращалась Ольга!" - ловила себя на крамольных мыслях, гнала их прочь, но упорно они возвращались к ней.
Дружба Святослава с Калокиром ее тревожила мало. На то муж ее князь, чтобы самому решать с кем за столом сиживать, да по полям разъезжать! Лишь бы не было вокруг него падких до княжеской ласки баб! Давно убедила себя Предслава, что они сами, хитростью, завлекают Святослава в свои объятия. Подсыпают зелья ему в питье, чтобы отворотил князь свой взгляд от жены. Его не винила, прощала словно дитя неразумное. Так жилось ей легче и каждую ночь с мужем, считала она своей победой, над чарами соперниц...