– Может, тебе вилку лучше? – спросила Маша, глядя на то, как Вика пытается разделить склеенные китайские палочки.
– Ты что? Суши вилкой – это кощунство! – возмутилась Вика, но успеха с палочками не достигла. Какие-то бракованные что ли.
– Не могу я на это смотреть, дай сюда, – она бесцеремонно забрала палочки и разделила их. Вернула Вике, а затем раскрыла пластиковые упаковки с роллами и суши, расставила их на столе. Несколько небольших упаковок рыбно-рисового лакомства она привезла с собой из одного любимого ресторана, выполняя сегодня своё давнее обещание приехать в гости.
– Спасибо, – Вика чувствовала себя неловко. Чужая забота всегда тяготила её, но совсем не хотелось обижать единственную подругу.
– Не за что. Должен же кто-то ухаживать за ранеными, которые себя покормить толком не могут, – в шутку проворчала Маша, наливая соевый соус в маленькую пластиковую чашечку. Затем наполнила две кружки, единственную посуду для питья в доме, белым вином и уселась поудобней на раскладном стуле. – Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?
Вика смущённо улыбнулась. Вот уж и вправду и смех и грех с этими ожогами. Они уже почти зажили благодаря волшебной мази Андрея, и Вика собиралась её вернуть, но тот снова куда-то пропал и не объявлялся в своей квартире двое суток. Ни сам, ни с конвоем в полицейской машине.
– А, ерунда. Всё, что не обуглилось, заживёт, – отшутилась она, едва сгибая забинтованные пальцы с палочками в них. – Скоро уже можно будет снять повязки, пальцы почти зажили. Завтра, наверное.
– Не бережёшь ты себя, дорогая, – Маша сделала глоток вина, а затем с аппетитом засунула в рот крупный ролл с угрём.
– Да я просто кастрюлю с плиты сняла неудачно, – наконец объяснила она ситуацию. – Отвлеклась, забыла, что она обычная эмалированная, а не как дома с негреющимися ручками.
В то же мгновение она поймала себя на мысли, что сказала «дома», хотя перестала считать таковой ту квартиру, где она жила с Ренатом. Ну, или хотела этого, по крайней мере.
– Это ужасно больно, наверное, – Маша сочувственно поморщилась, – хорошо, что хоть лечишь. Намазала чем-нибудь?
– Да, сосед дал шикарную мазь. На глазах заживает, и на следующий день уже болеть перестали, а то такие волдыри были ужасные.
– Сосед? – хитро улыбнулась подруга, подхватывая очередной ролл самыми кончиками палочек. – Тот самый? Ты его там к стенке припёрла и дрелью угрожала?
Вика рассмеялась, представляя себе эту картину.
– Да нет, он в итоге нормальным оказался, – тут она слегка запнулась и задумалась, – ну почти.
– Что значит почти?
Вика задумалась, что же ей рассказать из последних происшествий, но чтобы скрыть заминку, выбрала из набора и засунула в рот ролл с кусочком лосося наверху. Пока она жуёт, Маша следила за ней в ожидании, обмакивая в соус кусок рыбы из сашими уже в третий раз.
– Трудно объяснить, – Вика продолжила, прожевав. Отложила палочки и взялась за кружку, сделала большой глоток приятного прохладного вина. Маша умела выбирать вкусное вино. – Он просто странный немного. Непонятный. Вот инструментов мне дал целый ящик, вроде бы вежливый, здоровается, книгу взял почитать, дал мазь и бинты, когда я обожглась. И вправду помогает. Но вот…
– Что? – Маша тоже отложила палочки.
– Иногда бывает совсем другой, будто подменили. Злой или раздражённый, глаза какие-то пустые становятся или специально в стену стучит и сверлит, будто назло. – Вика хотела было сказать, что они пели вдвоём, но не стала. – Возникает ощущение, будто иногда он притворяется, но вот не знаю хорошим или плохим.
– Притворяется? – в голосе подруги послышалось беспокойство, и Вика осеклась. Это ей было ни к чему и скорей всего она преувеличивает свои опасения, не так уж и много они общались, чтобы делать такие выводы.
– Ну не то чтобы притворяется, скорей очень резко меняется. – Все сомнения вдруг всплыли одновременно вместе с неясным чувством беспокойства, которое охватывало её рядом с Андреем. – И приступ его ещё этот…
– Приступ? – Маша аж вперёд подалась, длинные светлые локоны едва не окунулись в соус на столе. Вика осеклась под пристальным взглядом голубых глаз.
– Или не приступ, я не уверена.
– Чего ты темнишь? Давай рассказывай свои страшилки. Не расскажешь, я у тебя тут жить останусь.
Вика ещё раз отпила вина для храбрости и подробно рассказала о произошедшем несколько дней назад происшествии на дороге. О том, как Андрей упал с велосипеда и что было, когда она добралась до него, чтобы помочь. Маша слушала внимательно и серьёзно, забыв свой шутливый тон, и даже задала пару уточняющих вопросов, что немало смутило Вику. Эта ситуация привлекла слишком много внимания подруги-психолога, на её взгляд.
– И знаешь что ещё? – сказала Вика, когда закончила свой рассказ, – я совсем не могу вспомнить, что я делала вечером, когда в тот день вернулась домой. Как провал в памяти какой-то.
Маша на эти последние слова ответила не сразу, несколько мгновений она продолжала внимательно смотреть на Вику, и постукивать длинными, красивыми ногтями по столу.
– Совсем не помнишь?
– Не думаю, что что-то важное произошло тогда, я вроде просто устала. Но да, совсем.
– И как часто с тобой такое бывает?
ДАЛЬШЕ