С Булгаковским было все сложно, но мы это сделали.
Изначально я хотела прийти на Садовую с презентацией «Белокурого». Мы договорились с Андреем на март 2020 года. И тут объявили пандемию. Потом я хотела прийти в Булгаковский с презентацией «Анестезии» - осенью 2021 года. Мы договорились на дату, и тут пришла вторая волна пандемии. Андрей терпеливо кивал на мои стенания, отменял и назначал снова. Но во мне свербило, мы с Ниной придумали программу, и я попросила Андрея снова. Да, вы уже угадали – спустя неделю с нашей договоренности объявили мобилизацию. Я далека от того, чтоб думать, что ответственна за все беды мира, но тут стало ясно, что надо-таки доехать до Булгаковского и пошаманить. Вдруг оно и в обратную сторону как-то сработает. Ну вдруг.
Москва была в этот раз в основном про женщин. Единственного старинного знакомого я увидела только мельком в зале – и люди в зале мне были большей частью незнакомы. Сутки почти с перерывом на поесть, сон и покурить мы с Ниной собирали программу, к финалу процесса (утром в день выступления) нас уже знатно и обоюдно тошнило творчеством.
- А вот это щас было сильно, - рассеянно говорила Н.А. на очередной текст.
- У меня все сильное. А вот это щас красивое было, - говорила я на очередной слайд.
- У меня все красивое…
Ну и так далее. Бонус возраста женщины – не извиняться за свою силу, а просто делать.
В общем, мы собрали программу примерно на час продолжительности, не считая отхода, подхода и потанцевать.
- Они уйдут, - говорила Нина, имея в виду публику.
- Они не уйдут.
- Они сдохнут.
- Сдохнут, но не уйдут. От меня не уходят. У меня это, нервно-паралитический яд. Вот увидишь.
И таки да, никто не ушел раньше (как обещали), кроме Коровина. Коровину можно, он опытный, у него иммунитет. Прекрасен был момент финала, когда мы такие: «на этом все, спасибо» - а люди сидят в темноте, не шевелятся, руки на коленях сложили – и молчат. Нина, немного нервничая, оглядываясь на меня: «Ну, это же наш последний слайд, да, да?». А они все равно сидят. На коду мы, короче, заходили раза три, пока публика поняла, что ее уже выпустили из когтей и перестали душить искусством. Какие-то люди потом подходили за книжкой (чуть не забыла про нее сказать вообще), очень надеюсь, что подписывала без ошибок в автографах. Я вообще сильно невменяема и до, и во время, и после чтения (видно же, что пишу об этом только сейчас).
Вывод в целом такой, что опыт соединения стихов и слайдов можно считать удачным, получилось почти кино. Было ли что-то понятно кому-то кроме нас самих – вот это уже загадка. Но рубашка у меня годная, рубашка мне прямо вот очень на фото нравится.
Фото (С) Ольга Иванова