Сегодня было жарко. Я сидел на бревне, торчащем из воды и болтал ногами, опущенными по самое колено в речку. Полуденное солнце сильно грело спину сквозь черную футболку. Это был тот момент, когда пот еще не выступил, но температура тела уже почти поднялась до крайней точки. Я чувствовал, как мой затылок нагрелся солнечными лучами и запустил пальцы в горячие светло-русые волосы. Взъерошив их, я прищурил один глаз и, подняв голову, взглянул в небо.
Абсолютно чистое голубое небо без единого облачка или следа от самолета предстало моему взгляду. В тот момент я подумал о том, что этот цвет мне нравится все больше и, возможно, вскоре голубой станет нравиться мне даже больше моего любимого цвета – светло-зеленого. На несколько секунд я попытался представить небо в салатовом цвете и у меня это получилось. Я даже улыбнулся, но потом подумал, что зеленое небо и зеленая листва это уже слишком, поэтому пусть небо останется все таки голубым.
Прохладная речная вода остужала мои ноги и тело. Я думал о том, как холод и жар борются где-то внутри меня как добро и зло, но никто не мог стать победителем в таких условиях. Если я выну из воды хотя бы одну ногу, то мне непременно станет жарко. А если я сниму черную футболку, то мне сразу же станет холодно, так как моя кожа значительно светлее и не сможет принять такое количество тепла. Получалось, что в этот момент я находился в состоянии идеального баланса. Когда мне было не жарко и не холодно, этакое срединное состояние, выходить из которого мне ну никак не хотелось.
С такими мыслями я провожал то и дело проплывающие мимо меня по течению листочки ивы. Одни из них были пожухлые, другие совсем свежие, еще зеленые. Интересно, почему свежие и молодые зеленые листочки отрываются от стебля, подумал я. Ведь они совсем не пожили свой короткий век длиной в каких-то три четыре месяца. Только вылезли из почек и на тебе – уже плывут по течению и, совсем скоро, прибьются к какой-нибудь преграде вроде бревна или просто к берегу, затем станут коричневыми и сгинут вовсе, растворившись в воде. Я решил, что, как и у животных, у растений тоже есть естественный отбор, который мы изучали в школе. Есть сильные листочки, но есть и более слабые. При определенной силе ветра слабые листочки не могут удержаться на стволе и отрываются, а сильные продолжают расти. Значит судьба этих слабых листочков предрешена и все в природе не просто так, думал я.
Легкие дуновения теплого летнего ветра то и дело накрывали меня и в эти моменты я закрывал глаза и ни о чем не думал, лишь ощущая движения воздуха по моему телу и волосам. Мне было очень спокойно сейчас. Прошло уже больше получаса моего нахождения здесь на берегу и в это время я услышал где-то сзади меня частое дыхание. Обернувшись, я увидел собаку из соседнего дома. Ее звали Найда – добрейшей души животное, с которым у меня уже несколько лет были исключительно доброжелательные отношения. Найда была помесью каких-то овчарок, довольно высокая и очень гибкая собака, но при этом худая и с очень короткой шерстью белого, рыжего и черного окраса. Мне казалось, что один из родителей Найды – собака породы Шотландской колли, уж очень она была похожа на эту породу своей вытянутой мордой.
Я очень любил Найду за ее добрый нрав и одну особенность, которую я не встречал больше ни у одной собаки. Когда Найда видела меня первый раз за день, она непременно подбегала ко мне с великой радостью и, жадно махая изо всех сил большим и длинным хвостом, очень сильно терлась об мои ноги. Найда прижималась ко мне всеми силами, специально упираясь для этого своими лапами в землю, чуть не сбивая меня с ног. Все это сопровождалось непременным поглаживанием ее с моей стороны и комплиментами в адрес этой уникальной собаки. Я очень ее любил, вероятно, как и она меня. В больших и добрых глазах Найды было столько любви и доброты, сколько бывает наверное только в глазах матери или бабушки. По крайней мере, мне так казалось. Такие активные действия с ее стороны могли продолжаться целую минуту, после чего Найда успокаивалась и просто позволяла себя спокойно погладить.
В этот день я увидел Найду в первый раз. Мое лицо расплылось в улыбке, но я знал, что сейчас мне нужно срочно вылезать из воды, пока своей приближающейся радостью это животное не столкнуло меня в реку.
- Найда, Наааайда! – радостно я сказал собаке, вылезая на песчаный берег с камня, на котором сидел. – Ты моя хорошая, нашла меня!
Найда вилась вокруг моих ног словно змея, терлась мордой и сколь возможно быстро махала хвостом. Из кармана шорт я достал половинку засохшего овсяного печенья, специально припасенного для нее и показал его собаке. Найдиной радости и так не было предела, но, завидев угощение, она еще сильнее засуетилась, став подпрыгивать на задних лапах в надежде ухватить вкусняшку. Я отпустил печенье из руки и она тут же поймала его на лету, после чего, совершив пару жевательных движений, с превеликим удовольствием проглотила. После этого я решил прогуляться по деревянному мосту, находившемуся рядом и пошел наверх, а Найда поднявшись со мной на дамбу, пошла в сторону дома.
Найда жила в соседнем от меня частном домишке. Ее хозяйкой была женщина преклонных лет - тетя Валя. Она держала коз и кур, вела свое подсобное хозяйство. Я всегда удивлялся ее трудолюбию. С утра и до позднего вечера тетя Валя трудилась не покладая рук. Она почти всегда была одета в серо-синий потертый рабочий халат на завязках. В этом халате она пилила дрова, косила траву, кормила своих коз и кур, ходила на речку полоскать белье и мне казалось, что она в нем и спит тоже. Иногда тетю Валю можно было встретить в другом халате, гораздо более красивом, предназначенном явно не для работы в хозяйстве. Этот халат был из более тонкой ткани в мелкий синий цветочек. Тетя Валя его надевала, когда ходила в общественную баню. А происходило это раз в неделю, как и у большинства жителей нашего микрорайона.
Муж у тети Вали умер пару лет назад. Я был тогда совсем маленький. Помню что мы звали его дед Семен. Это был очень хороший человек, с большими, полными доброты глазами и искренней улыбкой. В последние годы своей жизни его можно было заметить на крыльце своего дома, он проводил там много времени в одиночестве с Найдой, так как не мог ходить и постоянно курил сигареты «Прима» и самодельные папиросы, между прочим, крайне вонючие. В больнице ему отрезали одну ногу из-за какой-то болезни. Обрывками мне вспоминаются его истории, которые он рассказывал, сидя на крыльце мне и моему другу Сашке, приходившемуся ему внуком.
Один из рассказов я хорошо помню, так как он меня сильно впечатлил и запомнился мне навсегда. Дед Семен тогда был уже без ноги и рассказывал нам с Сашкой о том, как он в молодости, после войны, занимал первые места по спортивному бегу в области. Я тогда не мог поверить в это, глядя на иссохшее, сутулое тело этого старика. Его лицо было изрезано множеством глубоких морщин, а кожа была очень темная толи от загара, то ли от старости, то ли от никотина. Я не представлял себе, как он мог быстро бегать когда-то и даже побеждать в соревнованиях. Раскрыв рот я смотрел на него и слушал. Между желтых от дыма пальцев деда Семена всегда находилась дымящаяся папироса или сигарета. И я ни разу не видел его не курящим. Я действительно считал тогда, что он постоянно курит. Когда он подносил сигарету к губам и прищуривался, втягивая в себя дым и глядя куда-то в пустоту, я думал о том, что нет на свете никого более умудренного жизнью, чем дед Семен.
- А знаешь, Дима, почему у меня отрезали ногу? – хрипящим голосом спросил меня Дед Семен.
- Нет. – робко ответил я мотая головой в разные стороны и предвкушая новую интересную историю.
- Все из-за сигарет. – начал говорить дед Семен, смотря куда-то в землю.
Затем он сделал очередную затяжку и выпустив из себя облако белого дыма продолжил:
- Врачи мне давно еще говорили – бросай курить, иначе ног лишишься. У меня тогда уже ноги болели. Но я не послушал. Потому что я курю с самого детства, как первый раз попробовал и ни разу не бросал. Вот видишь до чего довело. – похлопывая себя по наполовину отрезанной ноге, говорил он. - Не послушал я врачей, не послушал, а сейчас поздно уже, поэтому и курю дальше. Что мне с одной оставшейся ногой, что без – никакой разницы. Век мой кончается, значит так и должно быть.
Затем дед Семен сделал еще одну затяжку, чуть нагнулся к нам с Сашкой и твердым решительным голосом громко сказал:
- У вас впереди вся жизнь! Вы еще молоды и ничего не понимаете. Но запомните мои слова навсегда. Никогда! Вы слышите – никогда! Никогда не курите сигареты! От них одни болезни и неприятности! Это я вам говорю. Человек, который курил всю жизнь и угробил свое здоровье этими сигаретами. Вам все ясно?
Да, да! – молниеносно и одновременно ответили мы, кивая.
Этот разговор произвел на меня сильнейшее впечатление. Может быть поэтому я не курю до сих пор. А Сашка закурил спустя много лет, после армии. И курит до сих пор.
Конец первой части. А вот здесь часть вторая
Если вам понравился этот рассказ, смею просить у вас обратной связи в виде лайка. Вдвойне буду благодарен за комментарий и подписку на канал.
Так же вы можете ознакомиться с другими моими рассказами
Спасение пены
Тайна воды
Верба
История одного заката. Немного о прекрасном