Был понедельник.
Мы шли по переулку Северному, держась за руки.
Было солнечно и по-осеннему прохладно. Но его детская ручка была почти горячей.
Мне хотелось не просто вести его за руку, а слегка сжимать её, ощущая плотность, подвижность этих маленьких косточек, мягкость кожи. Удивительно, как он похож на отца. Взглядом, походкой, решительностью… И даже ладонь – такая же крепкая, мужская, только пятилетняя.
У него недавно умер любимый дед. Мы сказали, что улетел на небо.
В последние дни он постоянно размышлял об этом, а сейчас вдруг сказал: «Я вырасту и изобрету такое вещество, которое ты будешь пить каждый раз, когда засобираешься на небо. Это вещество будет делать тебя снова такой, как сейчас!», - он радостно посмотрел мне в глаза и продолжил: «Чтоб ты к Богу не улетала, а была со мной всегда!»
Я сказала, что вообще-то пока не собираюсь. А если даже когда-нибудь…
Он перебил меня, деловито подняв ладошку: «Да-да, знаю!..», - и помолчав, добавил давно знакомой фразой: «Частичка тебя всегда в моем сердце, и я тоже в твоём сердце - я это всё знаю!». Он продолжил, нахмурившись: «Но Я-НЕ-ГО-ТОВ, чтоб тебя со мной не стало!».
Пока я думала над ответом, продолжая шагать, он вдруг снова обратил ко мне свое личико, на котором серьезность сменилась радостью, и ласково сказал: «Хочу, чтоб ты всегда вот так была рядом, мамочка… Нууу, как сейчас, чтоб я мог потрогать!», и чуть сжал мою руку.
Был понедельник.
Мы шли по переулку Северному, держась за руки.
Было солнечно и по-осеннему прохладно. Он говорил о важном так просто. У него был отличный план, в который он верил настолько, что в чьём-либо одобрении не нуждался.
Я не стала спорить, а просто улыбнулась в ответ.
