Помнится, в девяностые очень увлекался – да и не только я, пожалуй – концепцией пассионарности Льва Николаевича Гумилева. То ли, на первом, то ли на втором курсе Историко-архивного института сдавали мы сессию и нужно было прочитать монографию на выбор. Так большинство из нас остановилось на гумилевской «От Руси к России», чем, кажется, весьма раздражало принимавшего экзамены Виктора Александровича Муравьева – замечательного, к слову, преподавателя. Доктора исторических наук. Царствия ему Небесного.
С выветриванием юношеского максимализма и занятием наукой, разумеется, сошло на нет и мое увлечение построениями сына двух великих поэтов. Но вот недавно прочитал у философа Рустэма Вахитова следующее: при всей личной вере Льва Николаевича, его концепция пассионарности материалистична, ибо в ее основе – влияние солнечной активности и ландшафта на становление этноса. Собственно, для меня Америка открыта не была.
Но вот Вахитову ответил белорусский философ Алексей Дзермант: «Но Космос – это не только материальный мир, если исходить еще из античного понимания Космоса – это по-божественному упорядоченный мир, сами боги – часть его, он вбирает их и он сам по себе есть неким Абсолютом. В этом смысле Гумилев не такой уж и материалист» https://t.me/dzermant/4774
Рустэм Ринатович согласился: «Потому Лосев и называл греческое мировоззрение, в основе которого – образ живого космоса, "волшебным материализмом", противопоставляя его новоевропейскому, механистическому материализму» https://t.me/redeurasia/1323
Я тоже согласен, ибо любовь смотреть на звезды во мне – с детства. Да и как раз сейчас читаю лосевские «Очерки античного символизма и мифологии». Разве ж можно называть космос, звездное небо, просто бездушным механизмом?
Если Вам понравилась статья — подписывайтесь на мой канал .
Игорь Ходаков