(окончание. Предыдущая часть - здесь)
Звонила Лёлька – обменяться успехами на алфавитном фронте. С загадочным Ерыкаловым у неё не срослось – очень туп оказался, но она уже присмотрела на замену какого-то Епанчина.
- В спортивном клубе тусуется, боксёр. Ничего такой, мускулистый самец. А у тебя как?
Узнав про Долинина, Лёлька моментально обиделась.
- Агаша, не халявничай! Подчинённых в разработку не берём! Если я по своим фирмам свистну – под меня тоже все менеджеры лягут, от А до Я! Куда им деваться?
- Лёлька, я не жульничаю и никого из-под палки не принуждаю. Роман как роман, без обязаловки и боярских замашек. На чистом равноправии и обоюдном желании. В общем, буква «Д» у меня уже есть.
- Ладно, поверю на слово.
Положила трубку и подумала: а есть ли он у меня, Долинин?
Чёрт его разберёт, холодильщика-фотографа. Расслюнявилась под старость лет. Проще было какого-нибудь аристократа Думберга выбрать, пожалуй…
***
Вадика надо снимать с пробега, однозначно. Пустая трата времени и нервов.
Агния поняла, в чём кроется её дискомфорт. Она вызывала по списку безликого фабричного работягу – а влезла к нему в душу. Дышала одним воздухом с Вадькой, пила чай, картинки рассматривала, мечтала о нём… потом ещё дважды встречалась… зря она пустилась на эту авантюру.
Встречаться им незачем, они слишком разные. Принцесса и пастух. Агния на двенадцать лет старше. На двенадцать! И на сто тыщ миллионов богаче. Разница в возрасте почему-то бесит гораздо больше, чем разница в социальном статусе.
Гендиректор Чинаева способна купить себе сто-пятьсот Вадимов Долининых со всеми потрохами, но не может откупить ни одного дня прежней молодости. Надо уж было тогда в приказном порядке перепихнуться с ним у себя в кабинете и со свободным сердцем переходить к букве «Е». Нельзя переступать черту, за которой кончается лёгкая и сладкая интрижка.
Своё обещание Чинаева сдержит. Выдаст мастеру Долинину «подъёмные» от имени фабрики. Для проформы заставит подмахнуть гербовую бумажонку о беспроцентной ссуде от предприятия на улучшение жилищных условий важному спецу.
Сколько может стоить строительство дома в Мотыльках? Миллион, два? Да хоть три. Агния выдаст Вадьке из своих личных денег, но под видом официального кредита. Пусть пятнадцать лет ковыряет свои компрессоры, потихоньку выплачивает долг через кассу и строит дом своей мечты. Для отвода глаз можно ещё кому-нибудь из работяг такие ссуды дать. За желающими дело не станет.
Переживания ни к чему. Гештальт закрыт. Долинин абсолютно чужой человек со своими проблемами. Агния пыталась ему рассказывать об Афинах, экваториальных тропиках, Мадриде и Венеции – слушает с вежливым любопытством, но не более. Для деревенского парня что Венеция, что Никарагуа – один чёрт другая планета. Недосягаемая и потому малоинтересная.
Кончено с тобой, Вадик. Будем любить другого кандидата.
***
Взяв несколько дней отпуска, Агния играючи подхватилась, побросала в сумку купальники, на неделю укатила на Тенерифе. Одна. Ныряла в море, выкладывала пляжные фотки, кайфовала на экзотическом массаже, упивалась коктейлями… словом, вела мажорскую жизнь.
Долинин не написал ей ни разу, хотя знал её контакты в соцсетях. И то верно, зачем добру молодцу сорокадвухлетняя потасканная сучка с силиконовой мордой?
Приехала загоревшей, отмякшей, помолодевшей. Фабрика по-прежнему гудела и дымила. Подруга Лёлька крутила любовь с боксёром Епанчиным и высматривала следующего – Ёлкина или Ёжикова.
- Анечка, золотце, напечатай бумагу – о выдаче беспроцентного кредита на строительство жилья мастеру-холодильщику Долинину В.М. Три миллиона.
- Долинин уволился, Агния Максимовна.
Решила, что ослышалась.
- К-как уволился? Зачем?
- По собственному желанию. Его мужики в цеху «царским фаворитом» поддразнили по-дружески, а он сказал, что клоуном быть не нанимался, заявление на стол бросил. На его место в холодильный цех уже пять претендентов стоит…
Дальше Агния не вслушивается. Она ничего не понимает. Почему-то вспоминается скупой рассказ Вадима о спасении животных из огня. Перепуганные куры, хнычущий поросёнок… копоть, сажа, обугленные перья, треск шифера и крохотное оконце с разбитым стеклом. Руки с волдырями от ожогов хватают птиц и суют в окно, хватают и суют…
Гендиректор Чинаева чувствует себя такой же растерянной курицей, зажатой в горящих обломках. Только спасти её некому.
«Вадик, идиот ты эдакий, ЗАЧЕМ?»
***
Паркуется у входа в пятиэтажный муравейник на Трубной. Подъездные двери до сих пор валяются на земле. И мат с детским плачем наверху всё те же, и мусоропровод под завязку забит помоями… что за свинарник?
Седой «профессор» с тремя судимостями тоже никуда не делся, курит самокрутку и караулит вечный чайник на кухне. Агния с трудом подавила истеричный смешок – под глазом у бича появился фингал. Вадимова работа?
- Здравствуйте, Долинин у себя?
Можно подумать, генеральный директор пришла на приём к уволенному холодильщику и испрашивает у секретаря аудиенции.
- Пошли вы все, в пересвет вас тра-та-та! – и кучерявая уголовная ругань. – Всех попишу и порежу!
Проскользнув в коридор, Агния стучит в железное полотно. Дверь Долинина незаперта. Вадим под фотографией с сестрицей Алёнушкой читает книгу.
- Вадим Михалыч, - с порога говорит Агния. – Ты зачем профессора разукрасил?
- Это не я, - Долинин густо краснеет, почти как школьник. – Это они поутру с нариком Аркашей спластнулись. Здрасте… Агния Максимовна.
Агния без приглашения садится на щербатую табуретку. Подпирает голову руками. Как спокойно здесь. Тихо, как на картине с озером… и Вадьке она больше не начальница.
- Никогда у меня такого позорного отпуска не было. Долинин, ты мне всё испортил!
- Я? – Вадик ошарашен. – С какого бока, Агния Максимовна? Я даже не знаю, где вы были!
- Вот потому и испортил! – совершенно нелогично говорит Чинаева. – Хоть бы пару строк черкнул, скотина. Хоть бы купальник мой похвалил!
Ситуация из комедии абсурда. Вадим Долинин сбит с толку. Силится понять свою вину – и не может.
- Извините, - говорит Вадим. – Честное слово, не хотел обидеть.
- Зачем ты с фабрики сбежал? Мы тебе ссуду дать хотели. На дом в Мотыльках.
- Не хочу… чтоб так давали, - Вадим хмуро захлопывает книгу. – И не вернусь. Пустая трата.
- А я люблю тебя! – крик взвивается на всю общагу, вылетает в небо из окна и вентиляционных шахт, даже из забитого мусоропровода. – На всё плевать, а я люблю тебя. Это, по-твоему, тоже пустая трата?
- Это…
- Заткнись, дурак, а то убью!
Как хорошо прильнуть к Вадьке. Как хорошо-то! И Алёнушка с фотографии смотрит серьёзно. Пусть видит, как старая спятившая тётка вешается на шею братцу Вадимушке. Плевать!
Агния прижалась к Долинину, как курица в горящей конюшне. Он гладит её по голове – рассыпается угольная метель волос, уложенная у лучшей городской стилистки.
- Почему я это делаю? – говорит Агния ему в грудь. – Для чего я это делаю? Ты хоть знаешь, сколько мне лет, Долинин? Сорок два! Представляешь, нет, башка ты колхозная? Тебе тридцать, а мне сорок два – и сыну двадцать!
- Представляю, - говорит Вадим. – А, пусть будет...
(использованы иллюстрации из открытого доступа)
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.