ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ СИСМЕЕВ
(Продолжение. Начало: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/voennyi-letchik-ispoved-posle-poletov-rabota-na-dvenadcat-let-pervye-shagi-638e4cca58e0a6383efb1cd9 )
О том, что мое появление в этом «спетом коллективе единомышленников» будет воспринято с некоторой долей недоверия и скепсиса, я догадывался. Тем более, что его бывший руководитель, оказался в роли обиженного, и на посту моего заместителя, при этом, не потеряв влияния на своих бывших сослуживцев. Эти предчувствия буквально через пару дней подтвердила одна моя сотрудница, Валентина Яковлевна Кривенок. Мы шли с ней с автобусной остановки к зданию, где располагался наш учебный центр. Она догнала меня, и, оглянувшись вокруг, сказала:
- Простите. Может я вмешиваюсь, не в свои дела, но я хотела бы предостеречь вас от некоторых неверных шагов и построений отношений с сотрудниками нашего коллектива. Я, как и вы, в нем являемся инородным телом. Мы с вами здесь чужаки, «заброды». А вся эта бориспольская братия, это как змеиное кубло. Они почти все переплетены как родственными отношениями, так и долгими годами совместной работы и учебой в кировоградском училище ГА. Мы для них чужаки и поэтому не верьте их доброжелательным улыбкам и благим словам. Они, бориспольские, даже конфликтуют с нашими же сотрудниками, проживающими в Киеве. Геремеш, как начальник – никакой. Он, в периоды, когда у нас нет учебных групп, может по неделе не появляться на рабочем месте, отдав утром указание или спросив у Ивана Васильевича Куделько «Как там у нас дела?» Работают у нас только педагоги, а вся остальная компашка отсутствует, то по отгулам, то по больничным, то по долгам за прошлые отпуска. А когда были эти переработки, никто толком и не знает. А те, которые сидят на работе, то целыми днями играют в «Косынку», «Солитер» или другие компьютерные игры. Особый отряд, был - преподаватели. Они когда-то окончили инязы и практически, никто из них не работал педагогом. Их работа прежде, заключалась, сидеть рядом с диспетчерами и переводить радиообмен иностранных экипажей с землей. А сколько иностранцев прилетало к нам в те годы? Да практически никто. Да и по моим скромным оценкам, уровень их подготовки не высокий. Иногда они заводят полемику, над каким-то выражением или фразой, и так к общему знаменателю порой придти не могут. Вы внимательно присмотритесь, а потом сделайте свои выводы и принимайте меры.
За две минуты нашей ходьбы, эта умная и принципиальная женщина, потерявшая несколькими месяцами ранее мужа, начальника следственного отдела УВД г. Борисполь, обрисовала всю картину, которая была в старом учебном отделе проф. подготовки. В часы правления Геремеша.
- Ну что ж, спасибо вам за эту информацию - ответил я ей с благодарностью.
Вместе со мной на работу в «Украэротрейнинг», пришли два специалиста по компьютерной технике, начальник отдела вычислительной и тренажерной техники Ю.П. Карпушин и инженер-электронщик и программист Звинник С.И. добросовестные, исполнительные и не конфликтные люди.
Наш центр в то время располагался в специальном здании шведской системы УВД «Теркасс», отработавшей много лет без замечаний, а теперь подлежащей списанию, как устаревшей. Занимали мы на первом этаже три пары спаренных проходных помещений, используемых как классы для занятий, одной большой комнаты с неработающим диспетчерским тренажером, учительской с отгороженными в углу помещениями для завуча и инженера-планировщика учебного процесса. Геремеш, как начальник, занимал небольшой кабинет на третьем этаже, подальше от коллектива. Каждое утро в начале рабочего дня к нему приходила одна из сотрудниц и учтиво спрашивала:
- Сергей Васильевич? Что будете пить, чай или кофе?
- А принеси – ка ты мне сегодня кофе, - как бы выбирая и с паузой, отвечал барин. И указанный напиток, появлялся на его столе, через пару минут.
С этим барством надо было кончать. Надо было прекращать практику, что рабочий день начинался с всеобщего чаепития. Но пока еще не пришло время. Я, используя власть мне должностью данную, занял маленькую коморку, планировщика, чтобы быть рядом с трудовым коллективом и теми документами, которые предстояло изучить. Здесь было все, что нужно для работы: и компьютер, и телефон. На мой запрос у Геремеша, предоставить должностные инструкции сотрудников, я получил невразумительный ответ, что их вроде бы и не существует.
- Как так два года работает отдел профподготовки, а люди не знают чем заниматься?
- Это вопрос не ко мне, а к отделу труда и заработной платы,- был его сказ.
Хорошо же вы ребята жили, получая большие деньги и ничего фактически не делая. Вместо 27 человек, можно было бы держать всего десяток, и успешно решать ту же задачу. Затем я попросил «планы работы на месяц». Их оказалось только два, и то, за давно прошедшие сроки. А где остальные? Так были же каникулы, и мы их не планировали. И здесь прокол. Увидев, что и в самом деле наши работники, не связанные с учебой, целыми днями гоняют на компьютере «Косынку», я попросил Звинника С.И. отключить все компьютерные игры на тренажере. Сергей это сделал, но через пару дней игры продолжались, уже перенесенные с СД–дисков. Ругаться мне со всеми сразу не хотелось, а спросить было не с кого, люди не имели ни начальников отделов, ни совести. Далее я попытался выяснить у своих педагогов, какую тематику проходят они со слушателями. «У нас тематика разнообразная,- гордо заявили сеятели доброго и вечного. Это темы: путешествия, шопинг, отдых в горах, зоопарк, семья, школа и другие».
- А где же чисто авиационная?
- А вот, у нас есть и авиационная. Тема называется «Аэропорт»
- И о чем, в ней речь?
- Вы приехали в аэропорт, купили билет, сели на самолет и полетели. Потом в ней рассказывается, какие чудесные пейзажи вы увидите с высоты полета, как прекрасна наша земля.
- Так позвольте. Где же та авиационная тематика, которая необходима диспетчеру, в случае отказа на борту оборудования, пожара или других экстремальных ситуаций, когда экипажу нужна подсказка или помощь?
- В наших учебниках это не предусмотрено.
- Так давайте же их туда добавим.
- Это не положено,- вмешался Геремеш. Для этого придется все учебные программы переделать, и пере утвердить в департаменте «Авиатранспорта», а это, как минимум полгода хождений по согласованиям.
Желая как то закрыть этот пробел, я через две недели дал каждому из наших учителей, ситуацию, расписанную в полете при отказах разных систем и оборудования. И попросил их в течение месяца описать все это на английском языке, что бы можно было использовать как дополнительный материал. Пару человек пытались задание выполнить, а остальные заболтали эту тему. Такой подход к делу, натолкнул меня на мысль, что наши преподаватели обладают не высокими знаниями. И что для этого, было бы не плохо, их проверить. Но нужен объективный орбитр в лице Английского учебного центра в Киеве. Я этот вопрос поднял перед Ю.И. Сидоренко. Тот согласился, но сказал, что с этим следует немного подождать, и дать время учителям подготовиться к этому важному тесту.
В то время у Сидоренко появился закоренелый ретроград и чинуша высокого ранга 70 летний Анатолий Прокофьевич Бебешко. Человек крайне осторожный и медлительный. Какое либо письмо на одну страницу он рассматривал не менее двух суток, перепроверяя точки и запятые, не говоря о содержании текста. Уезжая в очередную командировку, Сидоренко поручил Анатолию Прокофьевичу подготовить распоряжение по нашему центру о проверке преподавателей на знание английского языка. Когда проводимый тест был оплачен, а у наших преподавателей истек срок объявленный для подготовки к нему, я их предупредил, что на следующее утро будет заказан служебный микроавтобус и все они, согласно имеющегося распоряжения, должны будут пройти тестирование. Из семи человек, трое на отрез отказались ехать, мотивируя тем, что распоряжение подписано не Сидоренко, а Бебешко. Назревал скандал, требующий отстранения этой тройки от работы и возмещения предприятию, понесенных затрат. Был заготовлен серьезный приказ о наказании виновных, но в дело вмешалась местная диспетчерская мафия и профсоюз.
- Да кто он такой Сидоренко, что бы отстранять и жестоко наказывать непокорных? Мы с ними более 20 лет отработали в одной смене, и поэтому в обиду не дадим.
Правда, профорг не говорил о том, что при его мизерном знании английского языка, он в течение многих последних лет благодаря им, получал свою проходную тройку с минусом чтоб не быть отстраненным от управления воздушным движением. Проведенное тестирование показало то, чего я остерегался. Пришлось наших педагогов по очереди отправлять на месяц в Англию для поднятия ими своего языкового уровня.
У нас было семь преподавателей и столько же групп, которые мы могли принимать и учить одновременно, на трехнедельном курсе. Из-за наличия только 6 классных комнат, занятия приходилось проводить в две смены. В первую - шесть групп, во вторую – одна. Как правило, во вторую смену соглашался работать молодой преподаватель Богдан Ноздратенко. Он был молодым отцом и поэтому, бессонные ночи компенсировал досыпанием до обеда.
Как-то раз ко мне подошел наш зав. учебной части и сообщил, что преподаватель Татьяна Остапец заболела и завтра нужно будет Богдану отработать в две смены подряд. А это 12 часов. Я переговорил с Богданом, и попросил помочь нам выйти из такого «патового» положения. Он согласился. Через четыре дня ко мне подошла одна из преподавателей и в доверительной форме сказала, что Остапец, не болеет, а симулирует, и по вечерам ведет платные курсы английского языка в городской библиотеке. К месту занятий, мы приехали в самый разгар их проведения. Было нас трое. Я, завуч и член профсоюза. Нашей задачей было уличить Остапец в подлоге и составить акт о происходящем. Через окно первого этажа было хорошо видно, как Остапец проводит занятия. Мы зашли в помещение. Поздоровались и я спросил Татьяну Леонидовну, не будет ли она возражать, если наша тройка, комиссионно составит акт с указанием факта ее симуляции. Она ответила, что вышла только сегодня, проверить свой голос после ангины. На следующий день акт был на столе моего начальника, но дальнейшего хода он не получил. И опять мафия закричала:
- Не дадим Татьяну на поругание. Она воспитала не одно поколение авиадиспетчеров. Она наша.
Где-то в середине марта к нам в центр, на очередную учебу должно было прибыть около 60 человек диспетчеров. Мы отправили списки в бюро пропусков, которые должен был оплатить директор Бориспольского центра Ю.А. Чередниченко. Он с про платой затянул, а потом, в последний момент объявил, что бы мы освобождали помещения, и что учебы больше не будет. При этом требовал от меня, что бы я выполнил все это немедленно, когда приехавшие люди стояли у проходной, готовые идти на занятия. На его требование я ответил, что выполнять их не буду, пока не получу указаний от своего непосредственного начальника. Приехавшие создали инициативную группу и на моей служебной машине поехали к Генеральному, чтобы добиться правды.
На вечер у Генерального было назначено совещание по этому вопросу, на котором было принято решение в течение недели найти и поднанять в аренду подходящие помещения. Мы нашли прямо в Борисполе в комплексе бывшего ПТУ помещения для жилья, учебы, с классами для учебы, спортзалом, медпунктом и столовой. Все это размещалось в одном многоэтажном здании. При этом, хозяева сдавали их за мизер, лишь бы здание зимой обогревалось и не плесневело. В ПТУшном общежитии стояли заправленные койки, по две в комнате, висели оконные шторы и занавески. Было чисто и уютно. Столовая была готова через час приступить к приготовлению пищи, а учебные классы к проведению занятий. Единственным недостатком было то, что все удобства, душ и туалет были в конце коридора. Да у пары дверей нужно было поменять дверные полотна, варварски поломанные кем-то из прежних жильцов. И подклеить в трех комнатах опавшие со стены обои.
Комиссия, во главе с Генеральным и всеми заинтересованными начальниками, осмотрела этот объект и им при всех была поставлена задача начальнику ОКС произвести осмотр и подсчет, во что обойдется этот мелкий косметический ремонт. Срок предоставления данных до 11.00 следующего утра. Встреча в Центральном офисе, в его кабинете. Мы потирали руки, что нашли удачный вариант. Однако на следующее утро начальник ОКС заявил, что по результатам осмотра, косметический ремонт обойдется, чуть ли ни в половину миллиона гривен. Это для меня был шок. Дверь с дверной коробкой в тот период стоила в магазине всего 150 гр. Наш вариант не прошел. Строительная мафия искала, где можно найти больший объем затрат, что бы получить покруче откат. Доводы Сидоренко, в нашу пользу, проскочили мимо ушей, принимавших решение. Его никто и слушать не хотел.
Как- то в это же время, меня в коридоре центрального офиса встретил Генеральный и пригласил зайти к нему в кабинет. Я вошел и между нами состоялся примерно такой разговор.
- Скажи , а какую зарплату ты получаешь?
- Какую вы положили при приеме на работу, - 630 гр. оклад, да надбавка за выслугу лет.
Затем он как-то замялся и сказал.
- Я тебе хочу предложить одну вещь. Ты мне сейчас напишешь заявление с открытой датой, что просишь освободить тебя от занимаемой должности директора и просишь назначения заместителем начальника вашего же центра, с сохранением зарплаты.
Мне ничего не оставалось делать, и я написал. Он положил заявление к себе в сейф и по громкой связи вызвал начальника «отдела труда и заработной платы» и сказал ей:
- Наталия Васильевна. С сегодняшнего числа, зарплата Сисмеева, согласно штатному расписанию.
- Поняла, - раздался в динамике женский голос. С того момента моя зарплата возросла почти в четыре раза. И это было не удивительно. Наше предприятие «Украэрорух» было богато и могло себе позволять высокие зарплаты сотрудникам, высокий статус социальной защиты и вообще, многое из того, что не могли себе даже представить другие гос. предприятия. Организованно оно было по форме государственных предприятий без права накопления прибыли. А это означало, что все заработанное им в течении года, после выплаты налога государству должно было вкладываться в его развитие, и развитие его социальной сферы. Источник получения им денежных средств был поистине Библейским. Деньги на счет предприятия сыпались как манна небесная, за счет так называемых аэронавигационных сборов. Когда каждый самолет, пролетающий в воздушном пространстве Украины должен был оплачивать за управление им в воздухе по определенным тарифам, зависящим от его веса. А это выходило от 100$ и более на 100 км пути. Такова мировая практика, принятая в гражданской авиации. А деньги-то выходили не малые, и все расчеты в мировой валюте.
Государство Украина, дважды специальным решением Правительства, поднимало нам ставку налогов, пытаясь ободрать предприятие как липку. Да вот это для него было невозможно. Заработанные деньги падали на счет Украэроруха не в украинский банк, а оседали на счет предприятия в расчетном центре «Евроконтроля», организации, ведающей всем воздушным движением над Европой. А расчетный центр, согласно принятых для всех европейских стран стандартов, перечислял эти деньги в Украину, и строго следил, чтобы не было их хищений. А распределение по статьям бюджета предприятия, соответствовало принятым в «Евроконтроле» нормам. Одним словом, из фонда зарплаты, нельзя было перебросить деньги на статьи развития, а со статей соц. защиты, на закупку новой техники. Вот такая система обеспечивала финансовую стабильность и независимость от державы. Что вызывало дикую зависть у обоих правительств Ю. Тимошенко. Но она, при своей сволочной натуре, с этим не могла ничего поделать. Все было под контролем у Европы, не любящей нашего воровства и коррупции.
Но возвратимся к реалиям тех дней. Я тогда еще не думал, что подписанное мной заявление, было далеко продуманным шагом, по отношению к кому-то, о ком я тогда еще не знал, и даже не догадывался.
Став директором центра, я ознакомился с системой профессиональной подготовки и переподготовки авиадиспетчеров. Из документов мне стало ясно, что она имеет в основном два направления. Это повышение квалификации по английскому авиационному языку, и совершенствование знаний по десятку основополагающих предметов, на которых строится управление полетами. Кроме того, большое внимание уделяется тренажерной подготовке, при отработке задач управления на рабочих местах. Авиационные правила жестко регламентировали проведение двух этих подготовок, по их срокам их. Не допускалось их превышение, что автоматически делало диспетчеров нелегитимными, в вопросах УВД. Проанализировав обстановку я пришел к выводу, что последний наш диспетчер сможет законно работать до первого июля следующего года, а это порядка еще 8 месяцев. Остальные по мере завершения их сроков выбывали из игры. С этой проблемой я обратился к Сидоренко, требуя помощи в организацию центра, набора преподавателей и начала практических занятий со слушателями.
- Чем дальше мы затянем начало подготовки,- мотивировал я, - тем больше будет нагрузка на преподавателей в месяц. Если сегодня начать подготовку, то мы обходились бы всего 150 слушателями в месяц, Через полтора месяца эта цифра возрастала в два раза. А еще более долгое затягивание учебного процесса приведет к тому, что вся система управления в один прекрасный момент попадет в ступор.
- Пиши свое умозаключение на имя генерального, - сказал мне Юрий Иванович, а я доведу его до шефа.
На следующий день служебная записка была подготовлена и за подписью Сидоренко, должна была лечь пред очи Генерального. Прошел месяц никаких поползновений в этом вопросе не просматривалось.
- Может написать еще одну, с моими расчетами на сегодняшний день? – спросил я шефа.
- Пиши, - как-то безразлично ответил он.
Вторая записка легла на стол, с которой Юрий Иванович обещал, сегодня же вечером пойти к Генеральному. Судьба ее повторила судьбу первой.
Как-то сидя в кабинете своего начальника, я случайно увидел в папке, лежащей на его столе, обе свои служебные записки, так и не получившие хода. Сидоренко по каким-то причинам саботировал это важное мероприятие. Что таилось в замысле таких действий, мне было не понятно, да и особенно не интересовало. Пишу очередную, третью, записку с расчетами на текущий час, - решил я. Одну отдаю Сидоренко, а вторую непосредственно Генеральному. При встрече с К.А.Полищуком я так и сделал. Он уточнил у меня, в чем суть проблемы, заинтересовался ею и сказал, что бы я по всем вопросам учебы обращался непосредственно к нему. На что я ответил, что такого в принципе не может быть, поскольку это будет воспринято как подсидка моего начальника, а мне это не нужно, мне с ним еще работать. «Может быть, ты и прав?» - ответил Генеральный. Эти мои действия возымели силу. Было принято решение, создать группу из Бориспольских диспетчеров–инструкторов, ранее проходивших обучение в Германии, в ДФС. Этой группе поручалось проведение занятий с инструкторами региональных предприятий. А те в свою очередь, должны были обучить весь свой личный состав. Так это и было сделано. Но формальный подход, не давал того, что должны были получить слушатели. Кустарщина, она всегда остается кустарщиной. Без хорошей учебной базы, обучения и грамотных преподавателей, любая учеба это – пустая трата времени и средств. Вот в таких условиях, постоянного саботажа, подковерных интриг и подстав, пришлось мне заниматься вопросами создания центра, фактически не имея никаких рычагов управлять этим процессом. Все решалось за нас в туманных и запутанных верхах, недоступных мне, выходу на них.
(Продолжение следует)