Мат есть непременная принадлежность всякого чисто мужского коллектива: в женскую среду мат начал проникать сравнительно недавно.
Мат имеет самое непосредственное отношение к тем или иным магическим практикам прошлого – именно мужским практикам. Территорией чисто мужской, исключающей всякое «законное» женское присутствие, всегда были территории охотничья и воинская. Это то маргинальное пространство, в котором добрый муж и семьянин готов проливать кровь и грабить, а порядочный юноша, не смеющий поднять взор на соседскую девушку, насилует дочерей врага. На таких территориях мат был некогда связан с магическими практиками мужских военных союзов, отождествляющих себя с «псами». Именно поэтому ругань также называли «песьей лаей»: символически воины являлись воплощением волков или псов.
При входе на такие территории каждый мужчина автоматически терял «семейные» роли, существенные для «совместных» территорий (отец, сын, муж), и приобретал взамен роли чисто маскулинные, характерные для агрессивного мужского коллектива (охотник, воин).
«Волкам» и «псам» не место на человеческой территории, для которой одно их присутствие может быть чревато осквернением: соответствующие нормы и формы поведения строго табуированы, а их носители, не пройдя обрядов очищения и не превратившись тем самым из «волков» обратно в людей, не имеют элементарнейших гражданских прав.
Таким образом мат, в особенности формула «ёб твою мать» в мужских «песьих» союзах была заклинанием, магически уничтожающим оппонента.
Но стоит заметить, что переключение с «песьего» между собой на вполне грамотный и культурный при женщинах и детях происходит автоматически, при переходе из маргинальной зоны обратно в зону комфорта и домашнего очага (как минимум у вполне культурных людей).
Ключевые особенности мата:
- Значение всякого матерного слова сугубо ситуативно, и конкретный его смысл может меняться на прямо противоположный в зависимости от контекста. Так, слово пиздец в различных речевых контекстах может «указывать» на прямо противоположные смыслы — от полного и безоговорочного одобрения некоего завершенного или завершаемого действия или некоторой взятой как единое целое ситуации до столь же полного разочарования, отчаяния, страха или подавленности.
- Слово в матерной речи выступает почти исключительно в функции сигнала, побуждения к действию, предостережения, маркера определенного эмоционального состояния и т.д. Оно эмоционально насыщено и даже перенасыщено, если сравнивать его со словом в обычной, нематерной речи. Так, фраза, которая на «нормальном» русском языке звучала бы приблизительно как «Ну, что, мне, наверное, пора идти домой», будучи «перекодирована», приобретет вид: «Ну, что, бля, я, на х', пошел, бля. А то меня, на хуй, предки, сука-бля, убьют. Вчера, блядь, пришел в полпервого, так. они, с-сука, чуть на хуй меня не съели» (Из устного разговора подростков 13—14 лет, на улице. Саратов, 1998 год).
- Специфический грамматический статус ряда слов. Так, ряд существительных употребляется исключительно во множественном числе (и зачастую в конкретном падеже). К примеру, слово «пиздюлей» встречается только в форме родительного падежа множественного числа, даже в тех случаях, когда употребляется помимо исходной формулы «давать/получать пиздюлей».
Итак, мат «паразитирует» на разговорной речи, свободно перекодируя в свою систему практически любое высказывание. Так, «нет» в зависимости от контекста непременно будет заменено либо на ни хуя (отсутствие чего-то, отказ что-либо делать), либо на не хуй («незачем», запрет на действие), либо же на хуй тебе (резкий отказ). В области глагольных форм мат в ряде случаев тяготеет к инфинитиву: так, вместо приказа стой, прозвучит стоять, блядь. И так далее.
Матерная речь, по сути дела, совершенно «темная» для гипотетического носителя «чистого» русского языка. Всякая попытка говорить «на мате» по тем же законам, по которым строится обычная «человеческая» речь, неминуемо выдаст экспериментатора как «чужого» — за магнетическую несовместимость с чужеродной зоной и попытку осквернить ее, проникнув под видом своего. Именно поэтому на девушку, которая активно матерится, смотрят косо.
В дальнейшем чисто мужская природа матерного языка в России переносится на более общий контекст. Мат становится одним из средств общения патриархальной элиты. Сыграли роль и советские лагеря, и повышенный интерес к эксплуатации женского труда — в том числе и в армейских структурах, где мат напрямую наследовал функцию общения архаичных мужских союзов. Поэтому уже вскоре табуирование мата в женской или смешанной среде перестало быть сильным, а затем и вовсе ушло в прошлое. Мужской обсценный код стал всеобщим.
(По книге В. Михайлина «Тропа звериных слов», глава «Русский мат как мужской обсценный код»).
