Долго ещё эхо разносило по посёлку колокольный звон. Люди в страхе расходились по домам. Все были напуганы, на кого упадёт перст судьбы. До утра не сомкнули глаз. А ну, как заснёшь, а дом полыхать начнёт. Нет, боялись спать. Утром потихоньку собирались кучками, обсуждали ночное происшествие.
-Ну как такое возможно, как?
- Сколько можно? Да развалить эту церковь и дело с концом!
Но охотников не было. Люди ждали беды молча и обречённо. И она пришла.
Стали пропадать люди.
Нина Петрова шла с дойки домой. Подоили коров, напоили телят, можно и домой, своё хозяйство управить.
- Девчат, всё я побежала, - покричала Нина.
Только домой она так и не дошла. Мать Нины, старая женщина, пришла на ферму за Ниной.
- Так нет её, давно ушла, - ответили доярки.
- А где же она? - в недоумении спрашивала мать. - Домой не пришла...
Пока ночь не наступила, пошли искать. Искали всем посёлком. Нашли недалеко от кладбища. Лежала Нина на земле. Открытые глаза смотрели в небо. Будто легла девушка отдохнуть, и засмотрелась на небо. Только не дышала. Видимых травм не обнаружили. Проверили шею - в порядке, не задушена. Только выражения лица немного удивлённое.
Мать Нины, как увидела дочь свою, так криком изошлась. Женщины подхватили её, она как плеть и осела.
- Ну так вот, - рассказывала бабушка. - Стали люди пропадать...
Был в посёлке свой фельдшер. Толковый такой парень, Максим Сергеевич. Никому не отказывал. Три посёлка обслуживал. Машины у него не было. А посёлки друг от друга в трёх километрах. А какой и в пяти. Так вот, сядет Максим Сергеевич на велосипед, чемоданчик свой приладит - и вперёд. Вот так ездил по вызовам. Председатель ему лошаденку давал, да только фельдшер лошадей боялся.
- Не, я лучше на велосипеде, - говорил он. - А то ваша лошадка ещё лягнет, или понесёт не туда, куда надо. Не велосипед спокойнее.
- Ну смотри, Сергеич, я ведь, как лучше. Ты свои пидальки пока докрутишь, а лошадка как ветер домчит.
Ну вот и пропал Максим Сергеевич. Поехал к больному в соседский посёлок и не доехал. Искали его. Так и не нашли.
Как-то вечером хлопцы молодые по невестам пошли в другой посёлок. Ну, погуляли, посвиданничали. Домой возвращались уже далеко за полночь. В посёлок шли мимо развалюхи церкви. Только стали подходить, и увидели как там, в той церкви свечи горят. Тени людей по стенам двигаются. А по середине церкви батюшка старенький, седенький, светится весь. Хлопцы глазам не верили?
- Вот это да! А поп откуда взялся? Так вот оно что, откуда звуки разносятся!
Стали хлопцы ближе подходить, а с развалюхи птицы стаей вылетели. И все стихло. Как будто и не было ничего.
Пошли посёлок будоражить слухи. В развалюхе привидения, и поп среди них. Опять люди кучками собираются. Слухи передают друг другу. Мужики решились старую церковь снести. Чтобы и духу там никакого не было. Стоят, балагурят. Папироски курят. Смотрят, по улице идёт бабка Вакулиха. Старая, древняя ей лет сто, не меньше. Её уже лет двадцать на улице никто не видел. А тут смотрят - идёт, на палочку-костылик опирается. Подошла к мужикам, палочкой грозится им:
-Вы послушайте, что я вам расскажу: Я ещё девчонкой бегала, по поселку, так вот, на этом месте церковь стояла. Хорошая, добротная. Служил в той церкви батюшка Феодосий. Добрейший души человек был. За своих верующих горой стоял. С какими бедами только не шли к нему. Никого не прогнал. Всём душевного тепла дал.
На ту пору завелась банда разбойников. Людей грабили, и богатых и бедных. Банда в живых никого не оставляла. Что бы свидетелей не было. Так вот, о чем это я, - потеряла нить разговора старушка. - Ну так вот, в ту пору поселился у нас в посёлке цыган. Страшный был человек. Злой, силы немереной. Десяток мужиков мог раскидать только так.
Так вот, поговаривали, что он был главарь у бандитов. Днём цыган лавчонку держал с мануфактурой. А ночью бандит. Всех грабили и убивали.
Дочка у него была семнадцати лет. Красавица, каких свет не видывал. Как он её одевал. Как куклу. Идёт. бывало, по улице, краса - красой. Если зимой, то вся в мехах соболиных. Сапожками поскрипывает. Набожная была. В церковь исправно ходила.. А цыгана в церковь и калачем не загонишь. А никто и не загонял. Всё догадывались, что он бандит, только в глаза боялись сказать. Дочка эта его много сердец разбила, много хлопцев сгубила. Они, дураки, штабелями к ногам её падали. А она посмотрит, переступит и пошла. И бились из-за неё между собой и резались. Было, глянешь - друзья были, а потом смотришь - уже враги. Ангелина между ними прошла. Цыган отец её ласково называл: Моя отрада, огонёк моей души, моя Геля...
А Геля нос задирет, хлопцев не видит, или посмотрит как на грязь. Сильно тогда осерчали на неё хлопцы. Ну так вот, - вела свой рассказ бабка Вакулиха. - На церкви той колокол висел. Вещий был колокол. Перед бедой какой всегда ветер раскачивал колокол. Он звонил, народ собирался. Сколько людей от пожара спас. Начнёт среди ночи колокол звонить, люди выскакивают, смотрят а на краю поселка хата горит, все гуртом потушили. Или тоже звонил колокол, тогда волки мужиков окружили, если бы не колокол, задрали бы мужиков. Да ещё много случаев связанных с колоколом.
Ну так вот, я о дочке цыгана говорила. Хлопцы крепко разобиделись на неё. Наступила суббота, банный день. Баньку стопили, цыган любил париться, чтоб аж шкура трещала от жара. Дунешь на руку в баньке, и ожог остаётся.
Цыган первый напарился, вышел с баньки, в снегу покатался, опять пару наподдавал и отправился в дом чаи гонять, да что покрепче. А Геля пошла, когда пар немного осел. Парится значит она, намывается, а хлопцы, возьми да и подопри баньку. Геля напарилась выходить, а дверь открыть не может. Она кричать начала, а кто её услышит, банька в огороде стоит. Так девка и сомлела от жары да пара. Сердце слабое было, не выдержала. Цыган, когда её выносил с баньки, она ещё живая была. Да доктор не спас. Сказал, не жилец она была.
Ну так вот, решил цыган узнать, кто над дочкой такое страшное дело сотворил. И узнал по своим цыганским гадалкам...
А вы знаете, кто теми хлопцами были? Нет, не знаете? А я вам скажу. Дед Марты Одинцовой, что дети угорели, дед Юров, это те Юровы, что в постелях задохнулись да погорели, дед Нины Петровой, а лекарь, что Гелю не спас, дед нашего Фельдшера. Вот так вот, мои дорогие сельчане. Вот когда цыган узнал поимённо, кто дочку сгубил, решил самолично суд над каждым устроить. Да не успел. Батюшка Феодосий по доброте душевной тех хлопцев в церкви сначала спрятал, а потом вывел их.
Думал, цыган образумится. Решил, что самосуд нельзя устраивать. Да только гнев отцовский сильнее разума был.
Он подпер церковные двери, просунул в петельки на дверях подкову что бы двери не открыли и поджог церковь. Все, кто там были, сельчане все погорели. Только хлопцев там уже не было. В том пожаре и сам цыган сгорел. Видно, жить не захотел, сильно он за дочкой убивался. Так и остались не наказанные хлопцы. А вот видишь ты, за дедовские грехи, ни в чем неповинные внуки расплатились. Видно, не упокоился цыган...
Я вам вот что скажу. Церковь восстановите. Какой была. Колокол закажите, да повесьте. Пусть людей охраняет, да предупреждает от любой напасти. А по цыгану сорокоуст закажите за упокоение души. Вот всё и прекратится.
А фельшар ваш живой. Он в охотничьем домике в лесу. С дороги сбился, да в капкан попал. Теперь там отлеживается, да лечит сам себя. А мне уже пора. Я и так долго тут с вами проболтала.
- А откуда вы про фельдшера знаете? - Спросили у неё сельчане.
- Так травки собирала, да на него наткнулась, помогла до домика довести.
- Так а нам почему не сказали? Мы ж его искали.
- Так на то, мои голубчики, дозволения не было у меня. Мне хвельшер ничего не сказал, кому, что передать, на то указа не было. - Ответила Вакулиха.
- А отчего тогда Нина Петрова умерла? - Спросили любопытные.
- Так она мимо кладбища шла, решила путь сократить, вот цыгана и увидела. Девка слабая на сердце. Вот от разрыва и померла. Так что восстановите, и всё наладится. А сорокоуст обязательно. А то бродит неприкаянный. Пусть уже душа упокоится. - Развернулась и пошла маленькая, согнутая, мудрая старушка.
Конец
Спасибо что дочитали историю до конца
Кому понравилась Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал