– Вика! – Маша вскрикнула с возмущением и удивлением, как только переступила порог её квартиры. Громко опустила на пол шуршащие пакеты с едой или подарками, которые она вновь натащила без оглядки на недовольство получательницы.
– Что? – Вика удивлённо осмотрелась, не понимая причины столь бурных эмоций.
– Я предполагала нечто подобное, но чтобы всё было настолько плохо!
– Да что такое-то?
– Где мебель? Где уют? Где хоть что-нибудь делающее эту бетонную пещеру жилым домом?
– В смысле? – Вика обернулась на свои «хоромы». Ну да, спустя месяц после переезда в её жилище почти ничего не изменилось. Ну, кроме разве что беспорядка, который прибавился. Не грязи. А именно беспорядка.
Если вдуматься и посмотреть на это чужими глазами, то сразу становились видны странности. Чисто вымытые пустые полы, тщательно вылизанная пустая кухня, голые и белые пустые стены. Даже на всё ещё не собранных частях мебели аккуратно стёрта пыль. Единственный новый предмет обстановки – это серый ящик с инструментами, который тоже блестит как новый, потому что с него Вика пыль вытирает так же старательно. Ведь он принадлежит Андрею. Но самые простые вещи, которые потихоньку покупались, одежда, в которой Вика ходила каждый день, всё это разбрелось по краям коробок, спинкам стульев, столу и даже дверям.
– Это, что-то не совсем здоровое, подруга, – Мария прошла с пакетами к кухонному уголку и поставила их на столешницу, намекая, что еда всё же внутри есть.
– Слушай, давай без диагнозов сегодня? Пойдём просто погуляем или сходим куда-нибудь? Кофе попьём, пироженки поедим, – взмолилась Вика, начиная испытывать необъяснимое чувство вины. Примерно такое, что может возникнуть у пациента, что не вылечился так быстро, как врач планировал.
Маша в ответ на эту мольбу только уставилась на Вику с неприятным взглядом, будто пыталась просветить её насквозь рентгеновскими лучами из глаз. Потом она вздохнула, покачала головой и принялась перекладывать что-то из пакетов сразу в холодильник. Вот точно какую-то еду ей привезла, опять спасает от голода и холода.
– Вот это всё, – продолжила она, закончив с продуктами, и обвела окружающую обстановку руками. – Это очень тревожные симптомы. Ты, небось, спишь, ешь и работаешь целыми днями?
– Ну… – Вика замялась, – не только. Ещё я иногда гуляю, катаюсь на велосипеде, даже плавала разок.
Все эти дела Вика перечислила как что-то совершенно обыденное, чем они точно не являлись благодаря появлению в них одного внезапного действующего лица. Но говорить о нём не хотелось совершенно. После неудачного купания на озере Андрей вернулся к своему странному графику исчезновений и внезапных появлений, чем вызывал в ней не только жуткий диссонанс, но и полную потерю понимания происходящего между ними.
– Одна?
– Ну… да.
– Вот чувствую я здесь враньё.
– Я бегать начала по утрам, о здоровье своём думаю, как ты и сказала.
– А это? – Маша опять указала на «мебель».
– Ну, это потом сделаю. Когда время будет.
– Ты самый тяжёлый случай прокрастинации, который я видела живьём! Живёшь на надувном матрасе и складном стуле, когда вокруг стоит разобранная мебель.
– Так мне много и не нужно, – Вика развела руками. Ведь это была правда, ей действительно ничего не было нужно и не хотелось никаких… излишеств.
Маша боком уселась на любимый стул Виктории и с какой-то грустью взглянула на свою подругу. Вике стало не по себе.
– Маш, только не ты. Только не осуждай меня. Это теперь я, я так живу и мне нормально.
– Это мне и не нравится, Викуль. Одевайся, пойдём пройдёмся.
Маша осталась сидеть на стуле, но больше не стала давить на Вику, чему та была несказанно благодарна. Её аскетичное новое бытие ничуть не смущало, но в глубине души она понимала, что именно беспокоит подругу.
Прошлая жизнь Вики была полна событиями и вещами, людьми знакомыми и не очень, мимолётными приятелями, сиюминутными развлечениями. Она била ключом и наполнялась до самых краёв одним человеком, который управлял ей каждую минуту, каждое мгновение, не давая отвернуться и сбиться с курса. Нужного ему курса.
Теперь же, когда Ренат был полностью удалён из её жизни, Вика превратилась в корабль без капитана и поплыла по течению, совершенно не зная куда. Хотя, впрочем, в этой аналогии она была скорей баржей, до самых краев наполненной грузом психологических проблем. Малейшее волнение на поверхности воды могло запросто пустить её ко дну и судя по лицу Маши, она уже знатно начерпалась. Придётся готовиться к очередной убойной дозе терапии. И ей не было ясно до конца, хочет ли она этого или эта замершая жизнь ей очень нравится.