Выгорание — сложный предмет. Вот ты чувствуешь что-то, а вот уже нет. Какое-то время назад я поймала себя на мысли, что моя жизнь почти целиком состоит из терапии. Клиенты, пациенты в ординатуре, миллиард часов учебы. Личная терапия, супервизия, общение с коллегами и даже канал. Незаметным образом меня начало перекрывать. Если безостановочно на что-то дрочить, устать можно даже от самых любимых вещей. Поэтому я решилась на 3-недельный отпуск, снизила количество психочасов в буднях, много гуляла в лесу. За время отпуска меня попустило, и я соскучилась по текстам. А, значит, смотритель маяка снова в здании!
Выгорание — сложный предмет. Вот ты чувствуешь что-то, а вот уже нет.
Какое-то время назад я поймала себя на мысли, что моя жизнь почти целиком состоит из терапии.
Клиенты, пациенты в ординатуре, миллиард часов учебы.
Личная терапия, супервизия, общение с коллегами и даже канал.
Незаметным образом меня начало перекрывать.
Если безостановочно на что-то дрочить, устать можно даже от самых любимых вещей.
Поэтому я решилась на 3-недельный отпуск, снизила количество психочасов в буднях, много гуляла в лесу.
За время отпуска меня попустило, и я соскучилась по текстам.
А, значит, смотритель маяка снова в здании!