Одни становятся матерями легко. А другим приходится пройти немало испытаний, прежде чем взять на руки здорового малыша. И понять: ради этого стоило бороться!
После рождения двух дочек наш папа немного приуныл. Конечно, он не подавал виду, но я уверена, в глубине души продолжал мечтать о сыне. Все мужчины мечтают. А я вот не готова была рожать третьего, по крайней мере, в ближайшие несколько лет. Но в нашу жизнь вмешался его Величество случай. Я забеременела так легко и незаметно, что сама удивилась. Сомнений не было: будем рожать! Уже на первом скрининге врач УЗИ предположила: «Скорее всего, у вас будет мальчик».
Ни токсикоза, ни усталости, ни угрозы - в третью беременность у меня не было ничего из того, чем сопровождались первые две. Я порхала словно бабочка, продолжала быть активной. Первый скрининг прошел отлично, мы сдали анализ на генетические пороки - все оказалось в норме. Я успокоилась и приготовилась наслаждаться этим периодом. Как вдруг...
На втором скрининге УЗИ мне делали подозрительно долго. Как назло, муж не смог со мной поехать, был занят на работе. Я успокаивала себя: «Измеряют ножки-ручки, чтобы все точно было». Потом врач извинилась и выбежала на несколько минут. Вернулась она с заведующим отделением патологии беременности. Тут уже я напряглась.
«Не буду вас пугать, - сказал мне доктор, - просто дам направление в областной центр, где вас посмотрят еще раз. Не переживайте».
Не переживайте?! Домой я ехала сама не своя. Сердце бешено колотилось, ладони были мокрыми от страха.
В назначенный день мы с мужем помчались в соседний город, чтобы наши опасения опровергли или... Про «или» мы старались не думать. В кабинете, где мне делали УЗИ, собрался целый консилиум. Медики что-то обсуждали, перебивая друг друга. А я молчала, понимая: с нашим малышом что-то не так. Муж держал меня за руку и пытался подбадривать. Не помогало.
«У вашего ребенка врожденная диафрагмальная грыжа», - наконец услышала я диагноз. Врач объяснил, что операцию можно сделать после рождения малыша, но есть вероятность развития гипоплазии легочной ткани. Она, в свою очередь, в 40% случаев приводит к смерти ребенка. «Еще варианты?» - тут же спросила я. «Можно прервать беременность: некоторые женщины отказываются рожать ребенка с пороком развития», - объяснил врач. К слову, врач был мужчиной. Я думаю, он даже представить себе не может, что испытывает мать, которой предлагают избавиться от ребенка. Уже подросшего, шевелящего ручкам и ножками, фото которого после первого УЗИ у тебя хранится рядом с иконой...
Наконец, мне сказали: «Есть еще фетальная хирургия. Внутриутробная. Но это только в столице делают, операция дорогая. Вам это надо?» Отвечать врачу я не стала. В ту самую минуту в моей голове уже составлялся план. Конечно, мы будем делать операцию, и она должна быть успешной. Просто обязана! Муж, словно прочитав тогда мои мысли, сказал: «Сделаем все возможное!»
Несколько лет мы откладывали деньги - хотели квартиру попросторнее. Что-то смогли дать родители.
В Москве нас встретили в ведущем перинатальном центре. Оказалось, хирургов, проводящих внутриутробные операции, в нашей стране единицы. Помню, как я сразу успокоилась, когда увидела врача - уверенный, немногословный. «Я думаю, все будет хорошо. Вы сомневаетесь?» - спросил он при первой же встрече. Сомневались ли мы? После разговора с ним - нет!
Оказалось, вмешательство будет проходить в два этапа. Сначала малышу поставят баллон, способствующий растяжению легких. А затем, когда он выполнит свою функцию, на 34-й неделе беременности удалят.
Первая операция прошла хорошо. Я заснула и проснулась, не поняв, что со мной произошло. Еще пару недель за нами наблюдали врачи, но причин для беспокойства не было. Динамика оказалась положительной. Нам разрешили уехать домой, но вскоре мы вернулись уже для извлечения баллона. И снова успех!
На 38-й неделе мне сделали кесарево сечение. До сих пор помню, как мне на грудь положили крепкого парнишку. А я, словно в беспамятстве, выпытывала у врачей: «С ним точно все хорошо?»
Муж, как только увидел сына, заявил: «Будет Алешей! Как Алеша Попович. Богатырь!» Спорить с ним я не стала. Кстати, нашего врача, который проводил две операции, тоже звали Алексеем!
В первые месяцы жизни ребенок был под пристальным наблюдением врачей. После десятков обследований нас успокоили: ребенок здоров. Единственное, что напоминает о перенесенных испытаниях, - небольшой шрам. Но и он теперь лишь повод для историй про Лешкину храбрость.
Сестрички приняли брата с распростертыми объятиями и души в нем не чают. А я нет-нет да и вспомню, как врач в областном центре предлагал мне избавиться от ребенка. Аж мурашки по коже бегут! Ведь я могла согласиться из-за неуверенности, бессилия. И сколько женщин соглашаются! Страшно... Как все-таки хорошо, что мы с мужем решили бороться за сына.