На краю маленькой Вселенной, там, где океан не имеет ни конца, ни края, где солнце такой величины, что можно видеть его улыбку и глаза, закрытые в часы полуденного зноя, где небеса обнимаются на горизонте с водой, где нет смерти и печали, где такая тишина, что слышно, как в глубине океана переговариваются рыбы, а в небесах кричат от радости свободного полета птицы, жила возле небольшого серого камня Шуша.
Шуша знала о мире немного: то, что Вселенная дышит, потому что если бы она не дышала, то не было бы этого безбрежного океана и солнца, раскидывающего свои теплые руки. В солнечный день Шуша взбиралась на самый высокий камень, вытягивалась во весь свой рост (а он, к сожалению, не так велик, как ей хотелось бы) и тянулась, тянулась навстречу лучам, пытаясь потрогать их. Но ничего не получалось. Однако Шуша продолжала верить, что придет день, и она обнимет солнце своими серыми лапками, и оно обнимет ее, как когда-то в детстве мама. Еще Шуша знала, что есть звезды, куда, когда приходит время, уходят все. И даже она, маленькая, несуразная и мечтательная, тоже туда уйдет. Уйдут туда и камни, и ветер, приносящий иногда непонятный запах. В такие мгновения Шуша долго внюхивалась, пытаясь понять, на что это похоже. Но он, этот запах, был не похож ни на что ей знакомое. Так не пахли ни камни, ни выбрасываемые океаном на берег разные предметы, из которых она строила свое жилище – вырытую возле большого камня, защищающего от ветра и солей океана, норку. Она подходила к камням, передвигала их лапкой с места на место и думала. Думала о том, чем может быть этот запах и почему он так манит ее, о том, что океан велик, но он стареет. Он был здесь еще тогда, когда Шуши не было, не было камней и птиц, не было ничего, кроме океана и Пустоты, которая правила всей Вселенной. И правила она целую вечность, прозванную эпохой Мора. Но океан победил Пустоту, и та ушла в другие миры сеять страх и жестокость, смерть и разочарования, и горе тому, кто столкнется с ней, всё уничтожит и поглотит Пустота…
В этот вечер, так похожий на все вечера в этой Вселенной, на краю мира, Шуша занималась своим обычным делом – изучением камней. Как вдруг... вдруг ничего не произошло. Это получилось так привычно, что никто и не заметил. Пришло чудо. Его никто не ждал и не звал. Оно пришло само. Нежданным гостем... И Шуша приняла его и даже обрадовалась.
– Здравствуй, Шуша, – проскрипел кто-то возле самого уха.
Шуша вздрогнула. Последней, кто с ней разговаривал, была ее мама, но теперь она на звезде и оттуда наблюдает за своей маленькой дочкой. Иногда, ночами, Шуша долго вглядывалась в звездное небо, пытаясь понять, где же именно она находится, представляла мамины теплые руки и улыбку, как она рассказывала ей про вечность и Вселенную, про океан и звезды, куда она вскоре и ушла. Шуша махала лапкой, надеясь, что мама увидит и улыбнется тому, что Шуша помнит о ней и так же любит ее.
– Здравствуй, Океан. Я не знала, что ты живой и можешь говорить.
– Давно наблюдаю за тобой, Шуша. И меня мучает один вопрос: зачем ты из года в год, каждый день нюхаешь камни?
– Я ищу тот запах, который мне приносит ветер. Но ты не ответил на мой вопрос.
Океан покряхтел, откашлялся и произнес едва слышным шепотом:
– Шуша, я стар. Так стар, что иногда сам забываю, что живой. Но так было не всегда. Давным-давно, еще в эпоху Зарождения, я был маленьким ручейком, бежал куда хотел, играл в камышах с лягушками, забегал в поля и леса. Тебе мама рассказывала, как тогда было красиво? Тысячи цветов и животных, тысячи красок и голосов окружали меня. Я был счастлив. Однажды я встретил другой ручеек. Мы подружились и стали вместе бежать по нашей Вселенной. Мы не думали о будущем, просто нам было хорошо вместе. Мы брали и других ручейков играть с нами. И однажды нас стало так много, что я потерял своего друга. Но тогда я не думал об этом, потому что мне было весело с другими ручейками. Так мы и бежали вечность за вечностью. Менялось окружающее пространство, менялись мы, набирая всё больше и больше силу. Города появлялись и исчезали, люди рождались и умирали, а мы продолжали бежать, переговариваясь друг с другом, среди камней и полей. А потом пришло Ничто.
– А что такое Ничто? – удивилась Шуша; мама никогда не рассказывала ей об этом.
– Ничто – это как быть никак. Понимаешь?
– Это как быть никак? Никак? Нет, не понимаю.
– Никак – это быть, но никак. Вроде ты есть, но никак. Вроде бы тебя нет, но тоже никак. Никак – это быть и в то же время не быть. Как у тебя есть друг, но и нет его.
– У меня нет друзей.
– А вот представь, что есть. Это и будет – никак.
– Кажется, я немного поняла тебя. А что было дальше?
– А дальше я не помню. Я провалился в сон, в котором видел войны и революции, людей, чьи-то судьбы, иногда самого себя, но какого-то другого: старше, сильнее. И спал одну вечность, вторую вечность и, наверное, третью. Мне снилось, что города, люди – всё, что я видел когда-то, – пропало. Я вздрогнул и проснулся. И знаешь, на самом деле всё пропало. Я хотел найти своих друзей, но не нашел. Они исчезли. А я понял, что постарел. Во сне я слышу голос моего друга. Я бегу к нему, но не могу найти. Он зовет меня. А я не могу его найти. – Океан замолчал. – И так каждую ночь.
Шуше показалось, что он плачет. Но она ничего не сказала, а продолжала смотреть на камни. Звезды, выбежавшие на небо, складывались в причудливые знаки. «Как ты там, мама? У меня все хорошо, я уже выросла и больше ничего не боюсь. Кажется, у меня появился друг, как ты и мечтала когда-то».
– Знаешь, Океан, иногда ветер приносит мне какой-то запах. Я хочу найти его. Он манит меня уже давно.
– А на что он похож?
– Он похож… похож на Всё! Только Всё может так пахнуть. Я однажды проснулась и поняла, что это и есть Всё. Это когда сотни и тысячи запахов в одном. И ты хочешь жить в нём, дышать им. И так хорошо, что хочется бежать куда-то. Скакать от радости и счастья, нырять в него. Или как будто бы падаешь-падаешь в пустоту, а потом появляется он. Как будто бы не жил, не дышал, а тут задышал полной грудью. – Не найдя слов, Шуша пнула лежащий рядом камень, тот, описав полукруг, улетел куда-то в небо. – Ты знаешь, что такое любовь?
– Нет. Не слышал. А что это?
– Вот и я не знаю, только мне кажется, что это она и есть. Только как можно точно знать, если не знаешь.
– Скоро зима, – прошептал Океан, пошелестел тихо волнами и выбросил на берег большую кучу каких-то веток и досок, – это тебе для норки.
– Спасибо, что бы я без тебя делала, – благодарно пропищала Шуша.
– Ты обещаешь узнать, что такое любовь?
– Я постараюсь. Но это так сложно.
– Шуша, я уверен, что у тебя получится, – сказал Океан. – Ты напоминаешь мне моего друга ручейка, а он всегда добивался того, что хотел. А теперь пора спать. До следующей вечности, Шуша!
Ей показалось на миг, что Океан загадочно улыбается.
– До свидания, Океан! Я буду ждать тебя!
На Вселенную опустился мягкий туман, обволакивающий звезды, камни и даже Шушу. Она подоткнула под себя его край и, свернувшись калачиком, заснула.
В ту ночь ей снился Океан, который рассказывал, что любовь – это тысяча вечностей в поисках одного маленького счастья, которое находится так близко, что протяни она руку, то узнает, что это и есть центр их Вселенной.
«Океан, тысячу вечностей назад в центре Вселенной я видела дерево, своими корнями оно уходило глубоко в землю, а крона подпирала небо. Ты обнимал его своими волнами, а птицы пели райские песни, по нему бежала я маленькой мышкой, соединяя прошлое с настоящим и будущим. Но я не видела там любви». – «Всему свое время, Шуша, всему свое время».
Алина ГРЕБЕШКОВА
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!