Сверхсрочник написал подробно и про свою чистую любовь, и сколько офицеров и прапорщиков попали в последние годы перестройки из-за таких же нежных чувств. И в своём письме точно указал должности, звания и фамилии всех военнослужащих, пострадавших от произвола командования.
(часть 1 -https://dzen.ru/media/camrad/osobyi-otdel-i-kgb-6376281701d7f93c3f9e7830 )
Штабной переводчик добавил, что решил твёрдо жениться на своей возлюбленной и, более того, они ждут ребёнка. Заказное письмо было мудро отправлено через немецкий почтамт. И что интересно – письмо дошло до адресата…
Михаил Сергеевич лично наложил резолюцию: «Браку не препятствовать!» и отправил письмо назад в штаб ГСВГ.
Что тут началось… Не менее трёх автомобилей «Волга» выехали из штаба группы войск в Вюнсдорфе в штаб армии, где к ним присоединились ещё пару советских автомобилей среднего класса и несколько УАЗов. Около штаба полка всем места не хватило, автомобили заняли часть плаца.
Старший сержант сверхсрочной службы сильно удивился неожиданному вниманию со стороны звёздных отцов-командиров. Генералы, называя сверчка поочередно то «сынком», то «долбо…м» (очень нехорошим человеком...) начали вправлять мозги непутёвому подчинённому. В итоге жениться разрешили, но из Советской Армии уволили.
Что можно ожидать от прапорщика, студента юрфака ЛГУ – сейчас никто не знал…
Ещё год назад с этим бурым прапором даже говорить бы не стали. На третий год перестройки служить становилось всё сложней и сложней...
Подполковник Григорьев тяжело вздохнул:
– Кантемиров, ты знаешь, сколько мне до замены осталось?
– Два месяца, товарищ подполковник.
– Это хорошо, что ты следишь за сроком службы командира. А вот скажи мне – сколько прапорщиков служит в нашем полку?
Кантемиров задумался:
– Не могу знать. Много!
– Так вот, прапорщик, ты можешь, ядрён-батон, прослужить эти два месяца нормально? Как все прапорщики нашего полка?
– Я постараюсь...
Командир воинской части встал посреди вышки:
– А скажи-ка мне вот что, любезный – твои бойцы смогут без тебя кабель заменить на пятом и шестом направлении?
– Смогут. Ничего сложно, старший оператор сам всё разрулит. Главное, чтобы кабель был.
– А вот теперь, прапорщик, слушай меня внимательно. Я объявляю тебе трое суток ареста!
– За что?
– Прапорщик, ты как стоишь перед командиром полка? Застегнись! Смирно! За нарушение формы одежды. Иди и готовь своих бойцов для смены кабеля.
– Есть трое суток ареста, – Кантемиров задумчиво махнул ладонью к фуражке.
Тут в воспитательную беседу командира мотострелкового полка со своим подчинённым вмешался комендант гарнизона:
– Владимир Викторович, надеюсь, вы не будете возражать, если я от своего имени прапорщику добавлю пару суток?
– Солидарен, как никогда, Петр Филиппович.
Подполковник Кузнецов ласково посмотрел на начальника стрельбища:
– Всё понял, прапорщик?
– От вас то за что?
– За неуставную причёску. Кантемиров, тебя хоть раз в жизни целый подполковник постригал?
– Никак нет.
– Именно сегодня тебе будет оказана такая честь. Вот теперь иди и готовься к другой жизни с новой модельной стрижкой.
Начальник стрельбища вздохнул и обратился к командиру полка:
– Товарищ подполковник, разрешите собрать личный состав по громкоговорителю вышки?
– Валяй!
Прапорщик подошёл к пульту, включил громкую связь и через микрофон дал команду:
– Полигонная команда, срочно собраться всем у казармы, – повернулся к командиру полка. – Разрешите идти?
– Кантемиров, ты сейчас в ФРГ не сбежишь?
– Никак нет. Я Родину люблю.
– Тогда жди нас около казармы.
Офицеры взглядом проводили начальника войскового стрельбища Помсен…
Командир полка переглянулся с комендантом, и оба подполковника вопросительно посмотрели на сотрудников спецслужб.
Капитан КГБ задумчиво проводил из окна удаляющуюся спину прапорщика, затем повернулся и сказал:
– Пока Кантемирова сажать не будем. Понятно, что сейчас только он владеет информацией по Тоцкому, и скорее всего – прячет друга где-то у себя. – Путилов вздохнул и обратился к командиру полка: – Владимир Викторович, попрошу пока отставить наказание до лучших времен. У нас тоже на носу московская проверка…
Офицерам мотострелкового полка и коменданту гарнизона стало понятно – насколько важно контрразведчикам найти нелегала Тоцкого именно сегодня и затем по-тихому сплавить коллегам в Союз до начала московской проверки.
Если бы особисты и комитетчики с самого начала вели оперативно-розыскное дело по незаконному пересечению бывшим начальником вещевого склада нескольких государственных границ с контрабандой, то сейчас с удовольствием пожинали бы плоды своей тайной операции. Глядишь и награды посыпались бы от вышестоящих московских коллег, а при совсем удачном раскладе – и звёзды на погоны. А прапорщик пошёл бы прямиком под самый гуманный суд в мире…
Сегодня получается так, что обе оперативные службы, особый отдел и КГБ, просто прошляпили нелегальное прибытие Тоцкого в Германию. И, скорее всего – с контрабандой. Ведь для какой то цели этот ушлый вещевик вернулся на германскую землю?
А за это москвичи точно по погону не погладят. Звёзд, конечно, не лишишься, но выговор с занесением в личное дело практически обеспечен. И это «практически» на сегодняшний момент времени зависит от того борзого прапорюги, медленно удаляющегося от Центральной вышки стрельбища…
Прапорщик шёл спокойным шагом. Надо было собраться с мыслями и вновь ответить на два вечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Виноватым себя Тимур не считал.
Если бы Толика вычислили и взяли на стрельбище, то они бы вдвоём уже парились на губе. И в разных камерах. Где-то Тоцкий прокололся… Вот только где и как? И где он сейчас?
Кантемиров сразу догадался, что его оставили на свободе только с единственной целью – выйти через него на нарушителя государственных границ. Из фильмов и книг про шпионов молодой человек понимал, что дела у нелегала совсем плохи, раз о нём практически всё известно особистам и комитетчикам.
И задержание Тоцкого – это лишь вопрос времени. С ним или без него Толика всё равно найдут. С особистами полка прапорщик сталкивался постоянно, а с сотрудником госбезопасности в единственном числе боксёр пока встречался только в спортзале ГДО.
Взять того же майора Яшкина – всегда дружелюбный такой, интеллект мощнейший, вилять хвостом и кормить баснями бесполезно. Начальника стрельбища влёт раскрутил с этой баней и мопедом, даже вопрос осмыслить не успел.
Прапорщика всегда поражала память особиста, который любил стрелять и часто посещал полигон. Майор ни разу не ошибся с именем и фамилией солдат полигонной команды. И с юмором у этого «Ja, Ja…» ( производное от Якова Яшкина) тоже всё в порядке...
Кантемиров мог сравнить майора с другими представителями особых отделов других частей гарнизона. Взять того же особиста ближайшего к полигону ОТБ.
Начальник стрельбища, да и многие офицеры и прапорщики батальона, считали этого капитана никчёмным человеком. Когда практически все в батальоне, включая комбата, постоянно парились в повседневке, сапогах и портупее, этот контрразведчик всегда ходил вызывающе в брюках «об землю» и нестриженый.
Капитан оказался слаб духом и свою ущербность компенсировал должностью, не понимая, что между оперативной смекалкой и подлостью очень тонкая грань…
А майор Яшкин сегодня даже в ПШ переоделся для поездки на полигон и наверняка ещё постреляет сегодня в тире. В общем, если особиста ОТБ просто презирали и боялись, то особиста 67МСП уважали и очень остерегались.
И при всей, в общем и целом, двоякости своего положения контрразведчика в офицерском собрании мотострелкового полка – офицерская форма обязывала майора блюсти правила пехотного офицера, а статус ЧК обязывал исполнять свои специфические функции, и при этом жить в офицерской среде.
И в зависимости от решения им этой задачи для себя, начинали вырастать первые буковки в словах – либо ты Чекист, либо ты Сволочь.
Яков Алексеевич сволочью точно не был, но знал и выполнял свою работу на все сто.
С Путиловым встречались только в спортзале, и прапорщик слышал и не раз от коменданта гарнизона о неподдельном интересе капитана госбезопасности к его персоне. И чего это вдруг? Молодой человек так и не пришёл к определённому выводу тактики и стратегии при разговоре с контрразведкой. Как пойдёт базар, так и продолжим...
Прапорщик Кантемиров поставил задачу старшему оператору по поводу замены кабеля и решил вернуться обратно…
Командир полка вместе со своим начальником штаба и комендантом уехали в город. Дел в огромной воинской части полно и без залётных прапорщиков. Майор особого отдела вместе с капитаном КГБ остались одни на Центральной вышке и сверху наблюдали за приближающимся начальником стрельбища.
Путилов спросил:
– Яков Алексеевич, вообще – как работается с прапорщиком?
– Нормально. Немецкий знает хорошо, с местными быстро в контакт входит. Особо не пьёт, не курит. И с отчётами проблем не было.
– Если Кантемирову предложить работу серьёзней?
– Сложно будет контролировать. Парень сам себе на уме, постоянно ветер в голове. Но, умный прапорюга, всё на лету схватывает. Вот только учёба в ЛГУ не прибавляет ему лояльности.
– Яков Алексеевич, так я и сам этот же факультет заканчивал в своё время.
– Иди ты!
– Серьёзно. В 1975 году.
– Виктор Викторович, когда это было. Их сейчас уже другому учат. Даже предмет «История КПСС» отменили. Прапорщик сам мне говорил. Довольный такой был…
– Товарищ майор, куда мы катимся?
– Да хрен его знает, товарищ капитан. Ладно! Прапорщик на подходе. Раскалываем, как договорились?
– Обязательно!
Волчары контрразведки почуяли оперативной азарт и по-хозяйски расселись в зале Центральной вышки. Добыча, громко топая по металлической лестнице, поднималась навстречу своей судьбе…
Прапорщик так задумался, что чуть не открыл дверь вышки по привычке ногой, но вовремя остановился и деликатно стукнул по дереву.
В ответ раздался голос особиста полка:
– Заходи, заходи, Кантемиров. Не стесняйся.
Военнослужащий вошёл и вначале увидел майора Яшкина, восседающего на кресле за пультом. Капитан КГБ скромно сидел у окна на стуле. И кто из них теперь главный? Для прапорщика уже был приготовлен стул у противоположного окна, аккурат напротив солнечной стороны.
Виктор Викторович улыбнулся:
– Присаживайся, Тимур.
Прапорщик взял стул, переставил ближе к пульту в тень и улыбнулся в ответ:
– Спасибо. Мы же здесь все свои?
Особист полка с интересом взглянул на прапорщика:
– Вот сейчас, Кантемиров, и выясним – кто здесь свой, а кто чужой?
Разговор подхватил комитетчик:
– Тимур, долго говорить не будем. Некогда! Если ты сегодня не находишь Тоцкого, мы завтра начнём задавать вопросы гражданке Потаповой Дарье Михайловне о последней поездке с тобой в Лейпциг, а наши немецкие коллеги поговорят с гражданкой ГДР, подругой прапорщика. И поверь на слово, по нашей просьбе Штази быстро смогут разговорить соотечественницу.
Удар ниже пояса... Откуда они могли знать и про Дашу с Симоной? Или пока только предполагают? По имени пока только Дарью назвали. Да кто в гарнизоне не знает об их отношениях? Судачат на каждом углу. По возникшей паузе и по лицу прапорщика контрразведчики поняли, что со своим предложением попали в точку. Вернее – по яйцам.
Кантемиров вздохнул:
– По вашей просьбе девчат будут пытать?
– Прапорщик, не борзей! – с ходу подключился особист. – Для тебя всё смех…ёчки, а твою подругу запросто отправят в Союз. Не в 24 часа, конечно. Всё же папа – генерал, командующий армией. Дарья Михайловна поедет в очередной отпуск и вдруг не сможет вернуться в ГДР. И добросовестно продолжит учительствовать в Союзе Советских Социалистических Республик. Вот и всё! И всё будет очень просто. Поверь на слово…
Прапорщик знал, что майор Яшкин никогда не подчинялся командиру полка: ни по субординации, ни по должности. Никак... Особист даже не стоял в штате части, но каждый раз находил свою фамилию в ведомости на выдачу денежного довольствия.
Подполковник Григорьев и майор Яшкин относились друг к другу с должным уважением. И о многих нештатных ситуациях командир полка узнавал одним из первых. Ситуёвины разруливались быстро и оперативно.
Начальник стрельбища не знал, что могут сделать особисты с дочерью командарма, если у генерала в друзьях ходит сам начальник Особого отдела гвардейской 1 Танковой Армии. Да, и знать не хотел... (продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/osobyi-otdel-i-kgb-chast-4-637cf70a40447b097438e8b0)
