Страницы истории Уфимской Крестовоздвиженской церкви и училища глухонемых
Нижегородка и старообрядцы
За кладбищем была Нижегородская слобода, которая так называлась не только потому, что была ниже города, на берегу Белой. Основателями слободы в конце XVIII века были около пятидесяти переселенцев из Нижегородской губернии, крепостные графа Шерем
етева, старообрядцы, ремесленники-кожевники с семьями. Они занимались и сапожным ремеслом, за что в народе их звали башмачниками.
В «Памятной книжке Оренбургской губернии на 1865 год» есть статья «Нижегородка», в которой показана сельская патриархальность быта ее жителей во второй половине XIX века: «Дома Нижегородки удобны и опрятны, они окружены дощатыми заборами, некоторые оконечности крыш с резными украшениями, в дворах видны запасы сена и хлеба, в подробностях житейской обстановки – прочная оседлость русского человека, любящего, чтобы у него было полное хозяйство и честная трудолюбивая семья».
В статье говорится о растущем из года в год количестве частных кожевенных заводов, отмечено, что «стоимость кож здесь простирается от 3 до 3 руб 50 коп. сер[ебром] за шкуру, т.е. гораздо дешевле, чем в Оренбурге» и что там, «на пивоваренном заводе Шипова сделано в 1862 году 2500 ведер пива и 1500 ведер меду, ценность пива в начале этого года было по 1 р. 80 коп. сер[ебром]. за ведро, но в 1863 году она понизилась до 1 р. 20 коп. сер[ебром]». Впоследствии, когда Нижегородка стала фабричной слободой, именно в пивных рабочие часто стали проводить время после работы.
К концу XIX века в Нижегородке было уже семь кожевенных, десять кирпичных, несколько горшечных заводов, лесопильный завод Медведевых и мыловаренный завод Кобяковых. Сейчас об этом напоминают лишь названия улиц – Гончарная, Шерстомойная, Лесозаводская, Лесопильная…
В Нижегородской слободе тогда жило около 1000 человек; в основном – прибывшие на заводы из Уфимского и Бирского уездов. Разных национальностей и вероисповеданий. Одних старообрядцев только было несколько согласий и толков: рябиновцы, федосеевцы, поморцы и другие... По переписи 1879 года в Нижегородке проживало населения: православного – 832, раскольничьего – 434, римско-католического – 1, магометанского – 424, еврейского – 6 человек.
В фабричной слободке часто случались драки. После тяжелой работы шли в пивную, любимой забавой были кулачные бои – улица на улицу. В ход шли и колья, вытащенные из заборов. Впрочем, при этом смертельных случаев не наблюдалось.
В Нижегородке были мечеть и старообрядческий молитвенный дом поморцев, в который не заходили старообрядцы других согласий и толков.
Ближайшая православная церковь находилась от Нижегородки за «три версты, а дорога в осеннее и весеннее время убийственна, все в гору да в гору, вся в рытвинах, глинистая… Нам не раз приходилось слышать, что некоторые жители Нижегородки и в раскол ушли отчасти из-за неимения вблизи храма Божия…», – писал священник-миссионер Евграф Еварестов.
Строительство Крестовоздвиженской церкви
В Нижегородке жил почетный гражданин, купец Трофим Петрович Козлов. Он был родом из крестьян Гжельской волости, Московской губернии. Приехав в Уфу, Т.П. Козлов, благодаря своему «практическому складу ума» и «неустанному трудолюбию», смог развить свое дело: у него был в Нижегородке завод глиняных изделий. Большую часть нажитого состояния он тратил на благотворительность и был ревностным христианином. Священники-миссионеры, посещая Нижегородку, нашли в нем себе неоценимого помощника. «Когда открылись собеседования со старообрядцами в Нижегородке, Т[рофим] П[етрович] оказался самым деятельным и постоянным сотрудником в этом святом деле, – писал о нем отец Евграф Еварестов, – он привлекал слушателей и собеседников, указывал на главных начетчиков и наставников в расколе, приносил необходимые книги, которым старообрядцы особенно доверяют… Зная, что на публичных собеседованиях старообрядцы неохотно высказывают свои убеждения», он в частных, домашних беседах многих из них убеждал прийти к православию. Вероятно, Т.П. Козлов сам был выходцем из их среды и поэтому так «болел душой и скорбел сердцем» о заблуждавшихся ближних своих. И, хотя в Нижегородке жили купцы и заводчики богаче его, именно он изъявил желание выделить средства на строительство в Нижегородке православного храма.
1 сентября 1892 года чин основания церкви при закладке Крестовоздвиженского храма совершил епископ Уфимский Дионисий (Хитров). Это была легендарная личность в истории церкви. До перевода в Уфимскую епархию прослужил в Якутии сорок два года, составил и издал азбуку и грамматику якутского языка, чтобы перевести на него Новый Завет и основные богослужебные книги. Его называли Апостолом Якутии, сравнивая этот подвиг с делами святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия. Сейчас в Москве собирают материалы к прославлению епископа Дионисия в лике святых. Он объехал всю Якутию, часто в лютые холода, на оленях или собачьих упряжках, и привел к православию многих и многих. Доступный для всех, приветливый со всяким, он обладал даром объединять самых разных людей вокруг дела Христова.
В Уфимской епархии за годы его правления не было уголка, в который бы не заглянул опытный миссионер-епископ. Где бы он ни был, везде появлялись новые храмы и школы, он умел замечать и поддерживать на местах добрые начинания и инициативы. И при закладке Крестовоздвиженского храма пламенные слова седовласого старца-епископа воодушевили всех присутствовавших.
Постройку храма полностью взял «на свое иждивение» Трофим Петрович Козлов, пожертвовав на него «весь материал, лес, камни и прочее… и не ожидая помощи ниоткуда». Но нашлись и другие жители Нижегородки, которые тоже захотели помочь новому храму «кто деньгами, кто вещами, кто иконами», – писал об этом событии в «Уфимских епархиальных ведомостях» протоиерей Евграф Еварестов. Среди таких помощников он назвал в первую очередь Феодора Ивановича Петрова.
Дело пошло споро. Руководил строительством сам Т.П. Козлов: «с неутомимой ревностью и беспредельным усердием» он был на стройке с раннего утра и до поздней ночи, не жалея ни сил, ни средств, ни своего здоровья. Им же «была куплена церковная утварь, приобретен благолепный иконостас и устроена прекрасная звонница».
22 августа 1893 года владыка Дионисий уже освящал готовый храм, выстроенный меньше, чем за год. А тот же отец Евграф Еварестов писал в «Епархиальных ведомостях»: «Один из участников торжества освящения сказал: “Я не знаю ни одного храма, который бы так скоро был выстроен”. Преосвященный Дионисий заметил на это: “А я прибавлю, что нет ни одного храма, который бы так нужен был, как сей новоосвященный храм”…»
Стройная шестиглавая деревянная церковь у железной дороги близ станции «Правая Белая» видна издалека. Она была построена в русском стиле. Здание срублено из бревен «в лапу», обшито тесом, окрашено, детали побелены. На куполах сияло восемь крестов из зеркального стекла, вставленного в чугунные рамки. В народном сознании эти кресты воспринимались как сделанные из чистого хрусталя. Во внутреннем убранстве храма было много «высокочтимого старообрядцами»: иконы не живописные, а «по образцу древне-византийских», иконописные; на некоторых иконах изображено старообрядческое двуперстие.
Старообрядцы стали заходить в Крестоводвиженский храм. С ними там проводили собеседования о вере. Вскоре после начала служб в новой церкви сам отец Евграф Еварестов, опытный миссионер, провел несколько бесед со старообрядцами. В 1897 году пять бесед со старообрядцами в Нижегородке провел священник-миссионер А. Америков.
Т.П. Козлов же, закончив строительство, стал церковным старостой Крестовоздвиженского храма и много времени проводил в церкви, беседуя с прихожанами. «Это был не только создатель храма, но и миссионер… С малолетства он был знаком с немощами человеческими в вероучительных вопросах… Здесь говорила душа, сама переболевшая когда-то над разрешением мучительных вопросов, говорила поэтому понятным языком, и кто знает, меньше ли он принес пользы православию своими беседами наедине, чем любой миссионер публичными состязаниями о вере», – говорил о нем отец Николай Котельников, первый настоятель Крестовоздвиженской церкви.
Пастырь добрый
На личности протоиерея Николая Котельникова, так много сделавшего для Крестовоздвиженской церкви, надо остановиться особо. Он родился 5 декабря 1850 года в селе Левашовка Стерлитамакского уезда, в небогатой мещанской семье. В «Уфимских епархиальных ведомостях» в 1911 году о нем вышла статья А. Лебедева, который писал: «Отец предназначал его к торговле, но добрый, бескорыстный религиозный ребенок здесь пришелся не ко двору… Благодаря ходатайству одного батюшки он был принят уже к концу учебного года во 2-й класс Уфимского духовного училища. По окончании семинарии был определен на должность преподавателя русского языка в Уфимском духовном училище и на тогдашнее нищенское преподавательское жалованье содержал брата, сестру и одного дальнего родственника.
В 1876 году он вступил в счастливый долголетний брак с… дочерью умершего священника [cела Гребеней] Юлией Егоровной Щитовой и был посвящен в сан священника к строящейся церкви с[ела] Зирган Стерлитамакского уезда. У молодых ничего за душой не было, приход был бедный, и батюшка ездил на требы в матушкиной шубке, надевая сверху легкое полукафтанье. И какова была у обоих радость, когда удалось сшить в долг теплую ватную рясу!».
У молодой супруги отца Николая был старший брат, заменивший ей рано умершего отца, священник Покровской церкви села Топорнина Василий Егорович Щитов. В его лице отец Николай Котельников приобрел, по его собственным словам, «умного сердечного руководителя во всех трудных обстоятельствах жизни, показывавшего нам образец неутомимой трудовой жизни, смирения и покорности воле Божией…»
Через год отца Николая перевели служить из села Зирган в село Голодаево Уфимского уезда, где он, самый молодой из священников, был избран в благочинные, и в этой должности прослужил бессменно двадцать пять лет. Его подчиненные видели в нем «не грозного судию и карателя, а доброго отца». В 1882 году «для большего удобства по исполнению должности благочинного он был переведен в центр округа – село Богородское», а в 1893 году переведен в Уфу, в Крестовоздвиженскую церковь. Где бы ни служил отец Николай Котельников, он везде пользовался всеобщей любовью и уважением. «Когда он говорил проповеди в церкви, он простыми словами умел приблизить душу человека к Богу». Молитвенник и бессребреник, он был для прихожан поистине «добрым пастырем».
«Дом отца Николая всегда был открыт для всех. Кто бы ни приходил – богатый или бедный, знатный или нет, всех он усаживал непременно пить чай, ласково беседовал…» Он входил в нужды каждого.
Приход церкви состоял, в основном, из рабочего люда. При храме действовало церковно-приходское попечительство, помогавшее бедным жителям Нижегородки, а потом, во время Первой мировой войны – семьям солдат, ушедших на фронт.
Уже через три года после создания приход Крестовоздвиженской церкви стал одним из самых многочисленных в Уфе: он насчитывал более 1200 человек, из которых было около 300 бывших старообрядцев (напомним, что по переписи 1879 года в Нижегородке их проживало 434 человека).
Церковь не вмещала молящихся. В 1902 году к ее северной и южной стенам были пристроены приделы во имя святителя Николая Чудотворца и святых апостолов Петра и Павла.
Много лет отец Николай Котельников преподавал Закон Божий в народных школах, и его уроки становились для детей настоящим праздником. «Это были в сущности не уроки, а живые, простые, задушевные беседы о спасении... Ученики и ученицы духовных училищ, семинаристы, гимназисты шли в Нижегородку отдохнуть душой у батюшки с матушкой, точно у отца с матерью, не смущаясь ни грязью дороги, ни дальностью расстояния».
При храме была церковно-приходская школа, в которой училось много девочек из бедных семей. Для мальчиков начальные школы в Нижегородке были, девочки же могли обучаться только здесь.
Открытие училища для глухонемых
Когда у отца Николая Котельникова родился второй сын, вскоре оказалось, что мальчик родился глухонемым. Отец Николай, «скорбя о судьбе своего сына, воскорбел и о других глухонемых», которые, не имея возможности полноценно общаться с другими людьми, «вынуждены оставаться в неразвитом духовно, полуживотном состоянии и с годами порой становятся агрессивными и опасными членами общества». В 1902 году он открыл при храме на благотворительные средства училище для глухонемых детей. Помог ему в этом владыка Антоний (Храповицкий).
Училища глухонемых уже были открыты в Петербурге, Москве, Казани. Существовало попечительство Государыни Императрицы Марии Федоровны о глухонемых. По совету владыки Антония (Храповицкого), тогда епископа Уфимского, а впоследствии митрополита Киевского и главы Русской православной церкви за границей, был открыт Уфимский отдел попечительства. За недолгий срок пребывания владыки Антония (Храповицкого) в Уфимской епархии им было открыто много новых храмов и монастырей, внимательно он следил за состоянием духовных учебных заведений, церковно-приходских школ. В 1901 году он возвел в сан протоиерея отца Николая Котельникова и поддержал его замыслы о новом училище.
17 февраля 1902 года состоялось торжественное открытие Уфимского училища глухонемых в арендованном помещении – доме Катунина на Вавиловской улице. Молебен в честь открытия училища отслужил сам владыка Антоний (Храповицкий). Он пригласил на молебен вице-губернатора Н.И. Булычева, городского голову А.А. Маллеева и других высокопоставленных лиц из разных ведомств, известных купцов-благотворителей, а также священников и простых прихожан через газету «Уфимские епархиальные ведомости». После молебна он благословил открыть Уфимский отдел попечительства о глухонемых и призвал всех внести посильную лепту на содержание училища, «напомнив о нравственной обязанности каждого христианина помогать страждущим».
«Нет надобности много говорить о необходимости открытия училища глухонемых. Вид этих жалких, несчастных, недоумевающих малюток, которые сейчас смотрели на нас, не понимая, что такое перед ними происходит, яснее всего говорит в пользу открываемой школы. Не имея слуха, они, видя, – не видят и ничего не понимают. И потому, если обыкновенные дети имеют нужду в науке, то тем более глухонемые; если родители обыкновенных, здоровых детей имеют нужду в школе, то тем более родители глухонемых, так как самим учить их нет никакой возможности», – сказал отец Николай Котельников после молебна.
Попечительство Государыни Императрицы Марии Федоровны о глухонемых прислало для училища специально подготовленную в Петербурге учительницу Марию Андреевну Федорову и стало оплачивать ее труды. Вероятно, через эту учительницу был передан взнос на училище святого Иоанна Кронштадтского, потому что одним из первых в списке лиц, пожертвовавших на училище, значится «протоиерей Иоанн Сергиев из Андреевского собора в Кронштадте», ставший одним из почетных его попечителей. Почетными членами попечительства также стали губернатор Н.М. Богданович, губернский предводитель дворянства князь А.А. Кугушев, епископ Антоний (Храповицкий)… Уже к концу 1902 года число членов Уфимского отдела попечительства о глухонемых дошло до шестидесяти человек.
Казначеем его назначили протоиерея Евграфа Еварестова, который умел справляться с великим множеством своих обязанностей в кафедральном соборе и в благочинии, в семинарии и в общественных организациях, ничем из них не пренебрегая. Отчетность по приходу и расходу средств с точностью до рубля ежегодно публиковалась в «Епархиальных ведомостях».
300 рублей единовременно выделило Уфимское губернское земское собрание. 300 рублей из своих сбережений пожертвовал отец Николай Котельников.
С самого начала вокруг училища возник круг попечителей, постоянно помогавших ему. Списки пожертвований на нужды училища говорят о многом. В них есть дух согласия, который живет между близкими людьми, радеющими об общем деле.
Вот некоторые строчки из обширного списка вещей, пожертвованных при основании училища в 1902 году:
«От Котельниковых – икона Св. Николая, портреты Государя Императора и Государыни Императрицы, зеркало для занятий с глухонемыми, стол, два стула, два олеандра,
от И.М. Грибушина – 20 железных кроватей с матрацами,
от С.П. Зайкова – 15 байковых одеял, 10 простынь и 20 наволочек,
от И.И. Заварицкой – 25 арш. ситцу на платья девочкам и сукна на форменные пары 6 мальчикам,
от А.А. Козловой – икона Спасителя в киоте, платья 4 девочкам, 6 рубашек мальчикам и 6 войлоков на кровати,
от Т.П. Козлова – столовой и чайной посуды на 10 человек, 2 дубовые кадки, бочонок и другой разной посуды,
от А.В. Рубинской – дюжина ножей и вилок златоустовской работы,
от М.Н. Удаловой – стенные часы с боем,
от И.Я. Михалева – столярные инструменты,
от прот. В.Е. Щитова – корова дойная».
Все пожертвования дополняли друг друга. Это список предметов первой необходимости: мебель, кухонная утварь, одежда на 10 человек – 4 девочек и 6 мальчиков (первый набор в училище), ткани, швейные принадлежности, столярные инструменты, медикаменты. Так раньше близкие люди распределяли, что подарить молодой небогатой семье. Да они и были таковыми, чуть не половина из них были родными по крови – и по духу.
Протоиерей Василий Егорович Щитов, подаривший корову, чтобы у детей в интернате всегда было свежее молоко, – это тот самый брат Юлии Егоровны, супруги отца Николая Котельникова, который, по его словам, в течение многих лет был «сердечным руководителем во всех трудных обстоятельствах жизни». Как видим, слово у него не расходилось с делом.
Жертвовал на училище и другой ее брат, священник села Гребеней Николай Егорович Щитов, интеллигент, тративший «все свои небольшие средства на научные книги» и на образование детей.
Александра Васильевна Рубинская, позаботившаяся о том, чтобы глухонемые дети учились пользоваться за столом ножом и вилкой, причем изысканной, златоустовской работы, с узорами, это дочь протоиерея В.Е. Щитова и многодетная супруга священника Александра Ивановича Рубинского. По словам близких, «она очень любила делать добро людям» и, хотя рано умерла от туберкулеза, успела за свою недолгую жизнь вместе с мужем помочь многим, а дети их выросли порядочными, высокообразованными людьми, пройдя достойно через все революции и войны ХХ века…
В отчетах училища упоминается Лидия Ивановна Рубинская, сестра священника Александра Рубинского, которая перешла из женского епархиального училища работать в училище глухонемых и обучалась новому для нее делу в Санкт-Петербурге…
Среди попечителей – Анна Васильевна Гуменская, тоже дочь протоиерея В.Е. Щитова и сестра А.В. Рубинской. Это ее муж, Дмитрий Иванович Гуменский, заменит позже отца Николая Котельникова на посту настоятеля Крестовоздвиженской церкви. В годы первой мировой войны они бесплатно возьмут жить в священнический дом 12 девочек из училища глухонемых, чтобы отдать помещение их спальни под военный госпиталь. Жила у них и престарелая тетушка Анны, вынянчившая ее с сестрами после ранней смерти матери, найдет у них кров в годы войны и какая-то чужая старушка…
В списках попечителей об училище есть протодиакон Бирского собора Андриан Львович Протопопов и его сын Николай, ставший художником. А дочь Андриана Львовича Анна с 1907 года стала учительницей в училище глухонемых. Это тоже родственники Котельниковых и Щитовых.
Продолжение читайте на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Ирина Ентальцева
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого