Борис уговаривал мать неделю. Он хотел, чтобы родители Ирины пришли и они все вместе обговорили предстоящую свадьбу.
«Разговоры по душам»
– Ни за что! – кричала Вера Ивановна. – Ноги их не будет в моем доме! И этой… – женщина выплюнула непечатное слово. – Им охота позор свой прикрыть, нашли дурака – тебя! А ты и обрадовался…
Борис потемнел лицом.
– Не хочешь? Значит, ты против, чтобы твой сын был счастлив?
– Нет, я как раз хочу, чтобы ты по-настоящему счастлив был, – пыталась вразумить влюбленного парня Вера Ивановна. – А с этой… ты себя погубишь. Ишь чего придумала – навесить на тебя чужого ребенка! Нагуляла, а теперь невинной овечкой прикидывается! Еще, поди, и в белом платье собралась замуж выходить? И с фатой?! Циничная зараза!
Борис слушал, играл желваками. А потом подошел к шкафу, достал чемодан.
– Ты что? – не поняла мать.
– Ухожу, – Борис бросал в чемодан рубашки, джинсы, белье, – не буду жить с тобой. Раз ты так думаешь обо мне, Ирине и нашем малыше, то мне здесь делать нечего.
– Куда ты пойдешь? К ним?!
Борис выпрямился и улыбнулся:
– Ну почему? У меня есть своя жилплощадь. Баба Тоня мне свою двушку завещала, помнишь?
Вера Ивановна замерла.
Действительно, много лет назад, когда Боренька только родился, двоюродная тетя Веры, бессемейная и бездетная, составила завещание, по которому после ее смерти двоюродный внук становился собственником двухкомнатной квартиры. Антонина умерла, когда Боренька учился в десятом классе. Тогда Вера Ивановна прибрала квартирку и пустила туда квартирантов. Она уже и думать забыла, что эта квартира принадлежит Борису. Не предполагала, что придет время – и сын съедет от матери. Не была готова к такому повороту в своей жизни. И вот пожалуйста…
– Скажи жильцам своим, чтобы искали другое жилье, – Борис опустил крышку чемодана, щелкнул замочками. – А я пока у друга поживу.
Уходя, сын обернулся к матери:
– А свадьба все равно будет, так и знай.
– Я не дам ни копейки! – закричала Вера Ивановна.
– И не надо. Сами справимся, – ответил сын.
Через три месяца Вера Ивановна, вынимая счета из почтового ящика, достала и конверт с открыткой-приглашением на свадьбу.
«Матери лучше знать»
На свадьбу Вера Ивановна не пошла. Обиженная, что сын не послушал ее совета, женщина отгородилась от сына, а если во дворе дома случайно встречалась с Иринкиными родителями, демонстративно отворачивалась.
– Сватья, хватит дуться! – говорил Иринкин отец. – Чем тебе наша девка не угодила?
Вера Ивановна молча проходила мимо. Но однажды, не выдержав, обернулась:
– Чем не угодила? А кто мне плакался, что дочка от рук отбилась, гуляет напропалую? Кто? Ведь не ждала она Борю из армии, как положено. Видела я своими глазами, как она обжималась с другим! Да еще и забрюхатела… Почему Борька должен чужого ребенка растить и кормить? Не будет этого никогда! Так и знай, разведу я их. Разведу!
Иринкин отец даже отпрянул от таких слов.
– Злая ты, Вера, – только и сказал. – Нет чтоб радоваться, что сыну хорошо. А ты…
– Да он сам не знает, что ему хорошо! Матери лучше знать! – рявкнула Вера Ивановна и торопливо пошла прочь.
Она не могла принять, что сын, такой послушный раньше, вдруг воспротивился ее желаниям. Возмущена Вера Ивановна была и отвратительным, на ее взгляд, поступком Бориса: не дождавшись, когда мать выселит квартирантов, он сам съездил к ним и попросил освободить квартиру как можно быстрее. Вера Ивановна по вине сына теряла неплохие деньги, на которые уже привыкла рассчитывать. Мать позвонила Борису, но на ее негодования милый сын отвечал, что он вправе распоряжаться своим жильем, не спрашивая на то согласия матери. И сообщил, что из материной квартиры он уже выписался.
После разговора с сыном Вера Ивановна швырнула телефонную трубку на пол, словно это она была во всем виновата…
«Благословение»
…Когда Ирину выписывали из роддома, Борис позвонил матери, но Вера Ивановна отказалась поздравлять «потаскушку», о чем сыну едко сообщила. В окно она видела, как Иринкины мать и отец усаживались в машину. С ними же за молодой мамой поехал и Борис. Вера Ивановна посмотрела на них в окно и плюнула. А потом вдруг начала торопливо одеваться. Вызвала такси.
Она немного опоздала. Ирина уже сидела в автомобиле, прижимая к себе сверток, перевязанный голубой лентой, а Борис вручал огромный букет цветов медсестре, вышедшей на крыльцо роддома.
Вера Ивановна велела водителю такси подождать пару минут и решительным шагом двинулась к автомобилю сватов. Ирина увидела свекровь, улыбнулась смущенно и открыла дверцу.
– Вера Ивановна, вы здесь… Как хорошо, что вы…
Вера Ивановна прервала Ирину:
– Нечего скалиться. Вот что я тебе скажу, милая моя, – прошипела она невестке. – Ты обманом сына моего на себе женила, только на обмане всю жизнь построить не получится. А я… тебя проклинаю. Чтобы ты потом, как и я, слезами умылась и сердце свое надорвала, когда твой любимый сын тебя не будет ни во что ставить. Это я тебе обещаю! Ты еще меня вспомнишь не раз! А Борис все равно тебя бросит! Жди!
Глаза Ирины наполнились слезами, а Вера Ивановна быстро пошла к своему такси. Ей вслед что-то кричал Иринкин отец, причитала Иринкина мать.
Только Вере Ивановне было все равно. За обман нужно платить, так считала женщина…
Нет прощенья
Вере Ивановне было и стыдно, и радостно: выговорила-таки ненавистной невестке все, что на сердце копила. Правда, в тот же вечер пришел пьяный Борис и кричал на мать. Со злостью он заявил: «Как ты могла?! Забудь вообще о нашем существовании! Ты мне не мать!»
Не мать?! А как растить, кормить, лечить, одевать и выполнять прихоти, так «мамочка любимая»… Ну ладно. Вера Ивановна выпрямилась и показала Борису на дверь: «Тогда ты мне тоже не сын. Потому что дураков, да еще рогатых, в нашей семье никогда не было».
Через пару недель Борис все-таки еще раз навестил мать. Принес результаты теста ДНК на отцовство, которое сделал, терзаемый подозрениями, выращенными матерью: маленький Никита на самом деле был сыном Бориса. Вера Ивановна равнодушно приняла информацию. Она уже ничему не верила.
Когда еще через несколько месяцев Борис все-таки решил помириться с матерью, оказалось, что Вера Ивановна обменяла свою «трешку» на двухкомнатную, расположенную в другом районе. Борис позвонил матери и спросил, зачем она переехала. Та холодно отвечала, что просто решила переменить обстановку и попросила ее больше не беспокоить по пустякам. У нее своя жизнь, а у Бориса – своя.
С семьей сына Вера Ивановна не общается.