Белокаменная церковь стояла напротив через дорогу, и мальчики, обмазав лица и руки сажей, побежали на паперть просить милостыню.
Только встали они у врат, как вышла из храма баба Нюра, в глубокой задумчивости наклонив голову. Лицо у неё было бледным, измождённым, в последние месяцы она сильно похудела. Поседевшие волосы беспорядочно выбивались из-под платка и густою паутиной лежали на воротнике её вязанной серой кофты.
– Что вы, мальчики? – спросил она вдруг, увидев на паперти ребят, просивших милостыню.
Паша и Ваня, измазанные сажей, испуганно покосились на пожилую женщину и с покорным страхом, что их тайна откроется их родителям, протянули к ней свои дрожащие ручонки.
– Что вы, мальчики? – уже взвизгнула баба Нюра. – Что?.. Просите?.. Да?
Мальчики вздрогнули от крика старой женщины и отшатнулись от неё.
– Вот, возьмите! – женщина, дрожа от волнения, стала суетливо искать в старенькой сумочке и вынула кошелёк, дала мальчикам по монетке, но почему-то ей показалось мало, и она вынула ещё скомканные купюры. – Да хранит вас Христос, деточки! – баба Нюра дрожащею рукой перекрестила малышей, а потом вдруг нахмурилась и после продолжительного молчания сердито произнесла: – Эх, до чего довели деток!.. Больно смотреть на вас… Небось, не мылись давно… – женщина в сердцах развернулась и торопливо засеменила по улице.
Паша пересчитал милостыню от бабы Нюры и облизнулся:
– Хватит на четыре пломбира!
Ваня же задумчиво проговорил:
– Нет, Паша, милостыню бросим в кружку. Ты слышал, что сказала баба Нюра: «Да хранит вас Христос!» Мы теперь Христовы.
Как только Ваня произнёс эти слова, из-под кустов сирени выскочили бесы в образе человека и стремглав поскакали прочь.
4.
6.