В третьем классе подруга Клюшкиной, Ритка Горбатова, танцевала к кружке народного танца. Народный танец, который показывал этот школьный кружок, был отчего-то молдавским. Ритка и ее сотоварищи выходили плясать в цветастых жилетах. Девочки - с бумажными лентами и цветами в волосах. Мальчики - в атласных кушаках. Очень даже красиво.
Дзинтра Артуровна, руководитель кружка, брала к себе вовсе не каждого.
- Меня взяли, - говорила Ритка, - потому что я на молдаванку смахиваю. У них, у молдованей этих, все дети миловидные урождаются.
- А Редькина чего взяли? - уточняла Клюшкина.
Двоечник Редькин был полным белобрысым мальчиком. Клюшкиной он не казался миловидным. А даже совсем наоборот.
- А у мамы Редькина Дзинтра Артуровна наша стрижется, - пояснила Ритка, - поэтому его и взяли в кушаке выплясывать. Не откажешь же маме Редькина. А то обидится и обкорнает Дзинтру - как после тифа.
Кушак на толстом Редькине не хотел завязываться. Поэтому его подпоясывали чьим-то красным вязаным шарфом. И всем казалось, что у Редькина разыгрался радикулит.
Клюшкиной тоже хотелось в кружок - танцоров забирали на репетиции прямо с уроков. И обещали в случае победы на каком-то смотре вывезти аж в областной центр. Прокатить там на каруселях. Но в “молдаваны” ее не приглашали. Вообще-то, правильно не приглашали - танцевать Клюшкина не умела. Просто не дано такое человеку.
Ко Дню всех трудящихся кружок должен был показать новый танец, не молдавский. Не в кушаках и лентах, а совсем другой - про счастливое детство.
- Нам, - говорила Дзинтра Артуровна классу, - нужно создать массовость. А потому будем в танец брать всех, кто хоть как-то может передвигаться. Юру Редькина, правда, не возьмем - там очень энергично скакать нужно. И тебя, Клюшкина, я бы, конечно, тоже никуда не брала. Но Рита Горбатова приболела. А потому, так и быть, приходи репетировать - нам массовость требуется. Чешки не забудь.
Предполагалось, что кружковцы станут весело прыгать с большими мячами в руках на сцене Дома культуры. Поднимать эти мячи над головой, крутить на все четыре стороны, задорно подбрасывать, а затем умело ловить. И с широкими улыбками подпевать про крылатые качели. Сама Дзинтра тоже выходила на сцену - в трико и с кучей обручей на талии. Для массовости.
Накануне выступления Клюшкина глаз не могла сомкнуть всю ночь. Мысленно крутила мяч. Беспокоилась не забыть чешки. Повторяла про себя слова песни про эти крылатые качели. И сердце замирало у нее в груди - так переживала.
Не зря, конечно, замирало.
Клюшкина, разумеется, забыла свои чешки дома и вышла танцевать в чьих-то белых тапках. Тапки были большеваты. И вообще - все в чешках, как нормальные дети, а ты - в тапках. Как дурочка дурацкая.
- Я так и знала, - сердито сказала Дзинтра Артуровна, надевая трико и гремя своими обручами, - лучше бы вон Редькина позвали! Уж он-то чешки никогда не забывает.
А потом был энергичный танец про детство. И Клюшкина мяч свой, конечно, в какой-то прекрасный момент не поймала. И он полетел прямиком в зрительный зал. И упал на голову директрисе. Директриса оказалась женщиной находчивой - она громко захохотала, поправила съехавшие очки и пульнула мяч дальше в зал. Будто это так и было задумано. Дзинтра Артуровна нервно прокричала “веселей, ребята!”. И немного задвинула Клюшкину за пыльную кулису. В глазах у Дзинтры метались громы и молнии.
Больше танцевать прилюдно Клюшкина не выходила никогда. А просто пошла и записалась в кружок к юннатам - ухаживать за посевом моркови. Хотела в авиамоделирование, но там принимали детей немного постарше.