ГЛАВА 11
Хано Орсано открыл глаза и несколько минут всматривался в темноту. По давно укоренившейся в его мозге привычке, заложенной еще в детстве, проснувшись он еще некоторое время лежал, не шевелясь, и даже старался дышать как можно ровнее и осторожнее, будто он все еще пребывает в глубоком сне. Так себя вести его учила мать. «Чтобы никто, находящийся рядом, не догадался, что ты уже проснулся!» Ее нежный тихий голос все еще звучал у Хано в голове. Мама. Так по-человечески, «мама», только он называл Ромалу.
«А пока все думают, что ты, маленький, спишь, прислушивайся к тому, что происходит рядом… Много чего можно узнать о своем окружении просто так, лежа, притворяясь для всех спящим!» Мама! Как далеко ты сейчас! Не достать ни мыслью, ни взглядом!
Ромала Орсано Торийская. Свое полное имя мать назвала сыну только, когда ему исполнилось девятнадцать.
Он давно уже жил в орде отца, мать навещал редко, не чаще двух раз в год. Так продолжалось последние двенадцать лет. Но мать, он точно знал, ждала его и всегда, стоило ему сотворить портальный коридор, встречала его на той стороне, зима или же лето – не важно, ночь или ясный день – все равно! Один раз он не приходил пятнадцать месяцев, а найдя, наконец, свободное время, а главное, найдя возможность не ставить в известность отца, он вышел к ней на ту сторону в сильный ливень. Небо над головой неистовствовало и старалось затопить всю бескрайнюю степь потоками дождя. Мать встретила его, как будто и не было ненастья. Стоя по щиколотку в воде, почти раздетая – как только поняла, что близко творится сильное колдовство, так и выбежала под дождь в домашнем платье и босая.
Сколько раз Хано упрекал ее за такую неосторожность! Говорил, что так нельзя поступать! Мало ли кто строит портальный коридор! Это мог быть и его отец: суровый, жестокий орк.
Хано, став взрослым, много раз задавал себе один и тот же вопрос: как в роду Вишуа Мевиро Однорогого мог родиться такой сын?! Кто он? Орк или человек в личине орка?!
Мать всегда встречала его первой!
После того случая, когда он вышел к ней из перехода в сильную грозу близко с ее юртой, он пытался строить портальный коридор чуть в стороне от нее. Чтобы не почувствовала. Он и сам мог легко пройти или проехать несколько сотен метров. Выходил и, немного погодя, видел, что мать спешит ему навстречу пешком или на лошади, одна или же в сопровождении орков.
Встречала. Всегда. А, приблизившись, и она, и он надевали на лица маски равнодушия и старались ни взглядом, ни мимикой лица не выдать тех чувств, что обуревают их сердца. Нужно держать лицо! Всегда! Так требовали обычаи! Так требовал Вишуа, так требовал великий род!
Хано быстро рос, и все больше отдалялась от него та его мать, которую он помнил в самом раннем детстве, а вместе с детством от него отдалялись и все искренние чувства, питавшие их. Их такие близкие отношения. Мать всеми силами старалась соблюдать дистанцию. А он тосковал по ней, прежней – ласковой, мягкой и близкой. А еще его мать была на удивление очень доброй. Он много раз видел, как она обращается со своим окружением и с животными. Она никого не обижала. В детстве Хано казалось, что его мать любит всех, даже своих врагов. Теплая, мягкая, светлая.
Но эта связь все же осталась, несмотря на то, что Хано отняли от матери в семь лет.
В далекую степь, ранней весной, когда все поля были в цветущих тюльпанах, приехал отец.
Хано верхом, а рядом с ним на лошади и мать. Они ехали по красному полю тюльпанов, оставив позади себя охрану. Вдвоем, только он и мама. Мать рассказывала сыну сказку про маленькую девочку и ее добрую мать. Девочка – маленькая, с лепесток красного тюльпана, в сердцевине которого она и родилась однажды. Цветок раскрылся с первыми лучами утреннего солнца, заглянувшего к ним в окошко, и в нем была девочка со светлыми волосами и небесного цвета глазами. Эту девочку полюбил принц и забрал ее в свое воздушное сказочное королевство. Принц, с крыльями как у бабочки! Маленький принц! Маленькая принцесса!
Хано смотрел на поля и думал, что так на самом деле не бывает. Миры бывают, и он уже знает и о них, и об астральных переходах. А вот воздушных королевств и принцев с крыльями как у бабочки не бывает. Как и принцесс с голубыми, небесными глазами.
Сказка миров, придуманная людьми из королевства, где раньше жила его человеческая мать.
А еще в том королевстве были высокие каменные дома и окна, в окна по утрам заглядывало солнце. Хано мечтал, что, когда вырастет, они поедут с мамой в людские королевства, и будут жить в каменном высоком доме с окнами.
Детство… Как давно это было!
Следом, на приличном расстоянии от них, ехала охрана – пятнадцать мрачных серых орков. Охрана не мешала. Они заботились о том, чтобы не потерять из виду сына Вишуа Мевиро. Человеческая женщина не представляла для них никакой ценности. Все внимание – на мальчика.
Вдруг Ромала резко прервала свой рассказ. Хано ехал чуть впереди, как и положено сыну великого орка. Его крупный вороной конь всегда вышагивал чуть впереди других животных. Жеребца ему выбирала охрана, приставленная к нему его отцом. Выбрала страшного, злого жеребца – зубастого и очень нервного. Но Хано справлялся. Всегда. Он обернулся на мать. Явственно увидел в глазах матери искру беспокойства, которая сразу пропала, стоило ее глазам встреться с глазами сына. Беспокойства, так не свойственного его матери. Они все время были вместе, с первого дня, как Хано себя помнил.
Мать всегда была очень сдержана. Никаких эмоций многочисленному и верному во всем своему господину окружению, обращавшемуся с ней предельно грубо, как и велел Вишуа, не показывала. Его мать для них была никем – не слишком ценная вещь, которую испортили. Она была человеческой слабой женщиной. Чужая вещь, почти рабыня. Если Вишуа пожелает, в самом деле станет рабыней.
Хано рос и многое видел своими глазами. Понимал и делал неутешительные выводы, хотя был совсем мал. Однажды мать всего парой коротких емких фраз дала понять сыну, что ему не стоит вмешиваться. «Я справлюсь, сын мой! Ничего страшного. Главное, мы вместе!»
И вот теперь Хано увидел в ее глазах беспокойство. Открыл рот, чтобы задать вопрос, но не успел, мать подняла руку, не давая ему высказаться вслух.
В следующее мгновение рядом начал раскрываться портальный коридор. Со скрипом и стоном рвались астральные грани пространства, раскрывался широкий проход, из которого уже выезжали всадники.
Вишуа Мевиро Однорогий пожаловал.
К ребенку и его матери тут же подскакала охрана и окружила их плотным кольцом. Но разглядев, кто пожаловал, рассеялась, мигом ускакав галопом в разные стороны. В центре бывшего кольца остались только они – мать, сын и подъехавший к ним Вишуа.
Вишуа мрачно глянул в глаза человеческой женщине, скривился и, не обратившись ни к ней, ни к сыну, повернул своего коня в направлении стойбища.
Хано не посмотрел на мать. Последовал за отцом.