Дни протекающие - после дня определяющего

Земля успела подмерзнуть. Ветер ровненько подмел по ней негустой еще снежок.

Под окном ловко орудует странная стайка – одна ее половина воробьи, другая - синицы. Не дерутся. Значит, корма хватает. Синицы по размеру меньше воробьев. Так и должно быть? На даче синицы точно крупнее, чем эти.

По радио рассказывают о лошади Калигулы в римском сенате. А у Путина лошади есть? Наверное, есть. А мы ведь о нем ничего не знаем. О текущей жизни Бога, о его сиюминутных делах нам тоже ничего не известно. И это еще больше делает его богом.

Вчера корейский Ким вывел на люди дочку. Когда запускал ракету. Путин никуда своих не выводит. Не верю, что из скромности. Он не скромный.

Вот у Невзорова точно конюшня есть. Он лошадей любит. Сейчас многие любят, многие лошадей заводят. Но если услышишь слово «лошадь», мысленно скорее увидишь Невзорова, чем кого-то другого. Над другими он любит поиздеваться, а здесь сам подставляется под издевки. Увлеченный человек уязвим.

У Путина точно были собаки. Должны какие-то оставаться и сейчас. Джульбарса в сенаторы? А что? Лает не хуже многих из этих. Только некоторым уступает. И в целом человеку другом приходится. Да пусть бы Джульбарса даже не в сенаторы, а в думцы. Хотя – отчего бы и не в сенаторы? Странной кажется вся эта стая с негладким русским названием Дума. Старинное слово – и прилепить его к этим ловким, прожженно современным людям!

Политика политикой, а хуже то, что они чувствуют за собой право изрекать несусветные глупости. Не обязательно в связи с политикой - в разговоре о чем угодно. Настоящие управляющие нашим балом этому рады: ребята их хорошо оттеняют.

Ужасные тетки. Ни одной женщины. Лишь одна беспокоится, чтобы таковой казаться. Но она не из этих. Приближена и облагодетельствована. Красиво живет. В вертикальном царстве, вертикальном государстве провела оптимизацию.

А эти крепко держатся за свой кусок. Он у них не в пример поменьше, чем у той, но есть - и свой. Зубы у них крепкие. Нервы стальные. Даром, что иная хрупкой покажется. Женщинами им быть нельзя. Дума не дом, а работа.

Думские коммунисты о Марксе вспоминают только тогда, когда надо поддержать что-то гениальное путинское. Давно повелось: без цитаты Маркса - как без апостиля на переведенном документе.

«Все силы – борьбе за освобождение человечества» еще товарищ Сталин отменил. Приказал человечеству сильно не беспокоиться – мы, знаете ли, построим счастье в своей отдельно взятой стране. А то за рубежом острастка слабее, кого влево, кого вправо тянет, как с ними империализм свалишь?

Сталин отменил, но и эти не промах: Маркса отменяют. В том смысле, что признают борьбу классов только в одном отдельно взятом коллективном Западе. У нас здесь какая борьба? У нас объективно-исторически всегда было только единение. Враг появился, о котором Маркс в силу своей исторической недоразвитости знать не мог – золотой миллиард. Тогда, геноссе Маркс, мы Вас уважаем, но извольте на полку. Кто-то посовременней напишет новую, золотомиллиардную главу старого доброго «Капитала».

Сосед сверху прогревает машину. Дистанционно завел – за рулем автомобиля никого. Молодец, идет в ногу со временем. Мне тоже под силу разобраться по инструкции. Но я этого делать не буду: впустую потрачу время, потому что памяти запомнить, как это делается, хватит только на одну заводку. Вон часы в моей на 27 минут вперед бегут - и убегут еще больше, пока их забег не надоест. Никак не запомнить порядок действий при корректировке. Да, память – преимущество молодости. Одно из. Но дураком будет тот молодой, кто подумает, что жизнь его наделила одними преимуществами. Хотя… Жизнь в заблуждении слаще.

Проклятое время. Или проклятое воспитание? Ведь говорят, что, если не можешь изменить мир, измени свое отношение к нему. Нет, все же проклятое время. До февраля существовало нужное для жизни равновесие: что-то так, что-то не так… Всё как всегда. И беды, и заботы были всегдашними.

А сейчас все по-другому. Все перевернул тот проклятый день 24 февраля. И ничто не может восприниматься по-прежнему, все им отравлено. Да и само по себе всё другое. Каких только хмырей не повылезало, какие только чудовища не заявили о себе. А то ли еще будет! К чему придем?