16 марта 2003 года. Дорога от Хитроу до северо-запада Лондона кажется вечностью. При мне - небогатый запас из 20 английских слов и 450 американских долларов, а также чувство страха, стыда и безысходности. Я в плотном полупальто кажусь себе нелепой и громоздкой среди рубах, футболок и розовых велюровых костюмов. Мне жарко на переднем сиденье скромной иномарки, но спросить разрешения открыть окно кажется невыполнимой миссией.
Я пассивно сижу на стороне водителя - мой вестибулярный аппарат, еще не очнувшийся от первого в жизни перелета, подает сигналы бедствия: “Что-то тут не то, где-то мы не там!”. Но сейчас совсем не до него - я проживаю один из самых мучительных эпизодов моей жизни в Англии: Мисс Энн, хозяйка принимающей семьи, пытается заговорить со мной второй раз. И снова безуспешно.
Помню, как стояла посреди бескрайнего зала прилётов и в хаосе языков пыталась уловить знакомые нотки. Тщательно готовясь к этой поездке, могла ли я всё предусмотреть? Видимо, находясь в плену эйфории от предстоящих перемен, я не учла, что попаду в самый центр иноязычного мира, к встрече с которым оказалась не готова.
Чего я ожидала?
Что понимание английского на слух получу на паспортном контроле, вместе со штампом? Увы. 8 лет немецкого в школе, 3 года английского в институте, нерегулярные свидания с Ешко и пыльный запах старого самоучителя для техвузов - сорри, мисс Энн, не сегодня…
- Господи, на каком языке она говорит? Какое ужасное произношение!
Я не могу понять ничегошеньки, за исключением “Liza? You OK?” В моей голове проносятся все уроки английского в институте, оставляя след в виде огромного вопросительного знака: ”Чем мы там занимались, и какому английскому нас учили?” Я уже начинаю подозревать, что у британцев существует своя собственная версия английского языка, и они всей страной держат её в тайне. На моё счастье мисс Энн, будучи как большинство британцев женщиной воспитанной и тактичной, оставляет меня в покое.
Примерно те же эмоции вернулись еще раз, пару лет спустя. Меня представили пожилой бельгийской паре, и они были очень рады побеседовать с молодой русской девушкой (“А вы вправду русская? Мы подумали, что вы из Бразилии”). За чашкой чая с мини-бутербродами мы нашли немало общих тем. Я, тогда уже довольно бегло разговаривая на английском, очень перенервничала перед их интеллектом и ляпнула, что Сталин был мусульманином. Сказать, что они удивились - ничего не сказать.
Не буду повторять, что я почувствовала в тот момент.
Как же тут жарко! Туманный Альбион называется!
Поездка продолжается в полном безмолвии. В приоткрытое окно мисс Энн время от времени врываются голоса и звуки с улицы. Розовых костюмов на тротуарах всё больше, а людей с путеводителями - всё меньше. Стайки туристов сменяют семьи с колясками. Вождение мисс Энн становится увереннее и плавнее - догадываюсь, что точка Б уже где-то рядом.
Серия мелких поворотов и - о, счастье, мы на месте!
Дом готов принять меня, но готова ли я быть здесь? Подумаю об этом позже, а пока - лестница на второй этаж, тишина гостевой комнаты. Я высвобождаюсь из пальто и плотно закрываю дверь - английского на сегодня достаточно!
Две недели спустя, наигравшись с мисс Энн в прятки, я в последний раз закрыла за собой бледную дверь её дома. Сразу за порогом началась моя дорога из желтого кирпича к знанию английского, с которой я не сворачивала 4 года. Я тогда и думать не могла, что получу от этого пути несоизмеримо больше - не только смелость говорить, но и смелость жить.
