оглавление канала
Воздух в пещере был на удивление свежим, только во рту чувствовался легкий металлический привкус. Пройдя по коридору между темных, отделенных пластиковыми перегородками комнат, он подошел к одной из дверей, за которой горел свет и находился один из пленных. Достал из кармана пластиковую карту-ключ и провел ею над чувствительным прибором электронного замка. Дверь с легким шипением отползла в сторону. Елезаров шагнул внутрь, и дверь тут же за ним закрылась. На двух углах сверху виднелись красные глазки видеокамер, и Сергей невольно почувствовал себя подопытной крысой. Но предаваться размышлениям на эту тему ему уже было некогда. Прямо напротив двери, на откидной пластиковой же полке, сидел человек. Появление Елезарова никак не повлияло на его поведение. Он сидел выпрямившись, и смотрел неподвижным взглядом в противоположный угол. Мужчина был не стар, примерно одного возраста с самим Сергеем. Когда-то небольшая аккуратная борода сейчас торчала какими-то неопрятными клоками в разные стороны, делая его лицо похожим на разбойничье. Такими обычно на старинных картинах рисовали лихих людей из ватаги Стеньки Разина. Он был худ, жилист, и во всей его неподвижной фигуре чувствовалась настороженность дикого зверя, которого пытаются затравить охотники, и который может в любой момент кинуться на своих преследователей. Елезаров невольно попятился, но тут же уперся спиной в закрытую дверь. Постояв с полминуты и выровняв дыхание, Сергей заговорил:
- Здравствуй. Как тебя зовут? – Голос, почему-то звучал хрипло и неуверенно.
Мужчина, не отрывая взгляда от точки, в которую все это время смотрел, усмехнулся, но промолчал. Это нельзя было назвать «победой», но реакция на слова Сергея все же была. Слегка приободренный, Елизаров продолжил говорить:
- Ты не хочешь говорить свое имя, потому что, не хочешь открыть его сакральную сущность первому встречному? Понимаю… Но, я не хотел выведывать твои тайны. Я хотел просто поговорить. Я недавно побывал во вратах, но все кончилось плохо. Я едва остался жив, и память не оставила мне даже клочка того, что там случилось. Это мучает меня. Мне хотелось бы понять, ЧТО там произошло и почему. Я подумал, что, может, ты мне сможешь помочь в этом?
Мужчина отвлекся от созерцания неведомого, и впервые поднял взгляд на Елезарова. Глаза у него были темно-серого цвета, словно закаленный булат. Он смотрел на Сергея с каким-то сожалением и легким презрением. И когда Елезарову показалось, что мужчина ему уже не ответит, тот вдруг заговорил:
- Энергия врат никогда не пропустит человека с темной душой и с корыстными намерениями. Забудьте! Вам никогда не пройти врата. – И опять уткнулся взглядом в пустое пространство.
Сергей подождал еще немного, ожидая, что, может быть, человек захочет еще что-нибудь сказать. Но он, казалось, ушел глубоко в себя, и больше никак не реагировал на присутствие постороннего человека. Елезаров потоптался еще немного на месте. Почему-то, ему показалось, что сейчас не стоит заговаривать о Камне Демиурга, что этим он только все испортит. И та тоненькая ниточка связи, которая, как ему казалось, протянулась между ними, от неосторожного вопроса может порваться, и он уже больше никогда не сможет ее нащупать. Он открыл дверь и вышел, чувствуя затылком взгляд пленника, обращенный ему в спину. Он даже не заметил, что все то время, когда он находился в одной комнате с пленником, сдерживал дыхание. И сейчас он стоял и тяжело дышал так, будто вынырнул из глубокого омута. Нет, на сегодня, пожалуй, хватит! Нужно немного отдохнуть и привести все мысли в порядок, а еще как следует подумать над тем, что сказал пленник. Что-то в его словах заставляло Сергея чувствовать, что он на один шаг, на один маленький шажок приблизился к разгадке тайн врат.
На верхней площадке его встретил Эдуард Александрович. Он смотрел на Сергея каким-то, почти восхищенным взглядом. И, кажется, его легкое покровительственное отношение к нему сменилось на некое подобие уважения. Но Елезарову было не до того, чтобы обращать внимание на столь незначительные изменения в поведении управляющего. И тот, как будто понял состояние Сергея и не стал приставать к нему ни с вопросами, ни с высказыванием своих сомнительных восторгов. Просто молча развернулся и пошел вверх по лестнице. Каждая ступень, на которую ступала его нога, как будто отзывалась каким-то жалостным стоном. Словно эта лестница была живой, и внутри нее билось, замкнутое в старом дереве, желание скинуть этих пришельцев прочь, вниз, в глубину подземелья. Елезаров всей кожей, каждой клеточкой чувствовал эту пульсацию, его это почему-то пугало, и он старался вцепиться в перила, чтобы удержаться на ней. Но, в то же время, это было настолько новым и необычным - ощущать, чувствовать самую суть, казалось бы, совершенно бездушных вещей, не мозгом, а скорее, сердцем. Что-то менялось в нем, словно переворачивались цветные кусочки стекла в детском калейдоскопе. У него была такая чудесная трубочка, когда он был совсем маленьким. Стоило ее только чуть-чуть повернуть, и рисунок сразу же менялся. Это было какое-то странное ощущение, неизвестное доселе ему. И, в то же время, это ощущение у него рождало в душе непонятный восторг. Словно он прямо сейчас, в эту самую минуты совершал некое открытие, которое проложит ему в дальнейшем путь к пониманию того волшебного, странного мира, который открылся ему в тот миг, когда необычный человек, с необычным именем «Один» показал ему сияющую дверь во вратах. Он уже не хотел ни власти, ни вечной жизни. Ему не хотелось сейчас даже денег. Он хотел только одного, понять, проникнуть в сущность того, другого загадочного и потому очень притягательного мира, к которому ему только удалось прикоснуться, но дальше дороги не было. Он ощущал себя нищим ребенком в канун Рождества, которому сердобольная кухарка позволила заглянуть в замочную скважину двери, за которой сияла огнями, как мечта, Рождественская елка. И ему не нужны были ни груда подарков, лежащих под этим сказочным деревом, ни угощения или лакомства, стоявшие на праздничном столе. Ему хотелось полюбоваться этим чудом, вдохнуть густой смолистый запах лесной гостьи, и смотреть, смотреть и впитывать в себя красоту этого момента.