Многие наши знакомые, да и случайно встретившиеся люди отмечают интересный, необычный взгляд у сына. Он всегда при встрече с другим человеком подолгу на него смотрит. Мы его отвлекаем от «гляделок», чтобы не создавать для незнакомого человека чувство неловкости. Любит «поизучать» другого.
Может он не понимает того, как нужно взаимодействовать, может пытается разузнать, как поближе познакомиться, а может... даже не знаю, может он просто ещё совсем кроха, и социальные функции не успели у него сформироваться по отношению к незнакомым людям.
В его глазах уже побывал страх, вырывались слёзы, в них было много смеха и радости, нетерпенья и сомнений, испуг и наслаждение. Он видел горы и море, заснеженный лес. Он многое увидел во мне, и радостно то, что он видит мою любовь и мою тягу к нему, мои распахнутые к нему руки, мои глаза. Мне тягостно, что он заметил, и что хуже – также эмоционально прочувствовал, мою вырвавшуюся как-то наружу раздражительность.
Я не увидел его рождения, мы встретились лишь на третий день. Сейчас вспоминаю его взгляд, когда он был совсем-совсем крохой. Уже тогда, нося его на руках, я встречал довольно странный взгляд – он вдруг посмотрит как-то тяжело, и как будто задаёт суровым тоном, отвешивает вопросы: «ТЫ КТО? Почему я ЗДЕСЬ оказался?» И, честное слово, я терялся от таких «вопросов».
Глубокие недра скрываются по ту сторону «зеркал души». Меня завораживает вопрос – что увидят они в будущем? Надеюсь, только светлое: новогоднюю ёлку, хорошего друга, детские игры и игрушки, морские закаты, далёкие и близкие уголки земли, добрых людей, родителей на выпускном, жену и уже своих детей... Конечно, увидят они и многое другое...
Удаление в глубину этих размышлений довели меня до черты, над которой повисло сознательное – до запретной и безоговорочной логики жизни — его глаза должны увидеть мою смерть.