Чтобы правильно писать по-эстонски, нужно учить не столько грамматику, а такой особый предмет - звуковую орфографию (фонетическую). Такой предмет называется häälikuortograafia, изучаю в этом семестре просто орфографию, но есть элементы именно звуковой (фонетической), и паззл вот уже почти сложился.
То, что в других языках отдельно, морфология от орфографии, в эстонском слилось в нечто единое: чтобы понять все эти muuttüübid, нужно, с одной стороны, видеть суффиксы. Но чтобы увидеть границу между суффиксом и корнем, надо видеть словоформы типа omastav, osastav и lühike sisseütlev (2, 3 и 4) формы склоняемых слов, которые, если там не -sse в конце, сейчас определяюится, как kokkusulanud (слившиеся, склеившиеся) с корнем. Там нет суффикса никакого, это всё корни, если говорить о формах 2, 3, 4 для слова tuba, например: tuba, toa, tuba, tuppa - это всё модификации корня.
В общем, мне когда в прошлом учебном году сказали, что на фонетике эстонского надо вести "произношение", как в английском, я поняла, что нельзя допускать людей, не разбирающихся в специфике эстонского, к написанию программ обучения этому языку (и раздаче советов про то, как произношению и правописанию лучше всего обучать).
Если какая-то фонетика и нужна, то именно häälikuortograafia, а не в чистом виде произношение, причём это по-русски будет наиболее продуктивным, если это назвать ... "произносительной орфографической рамматикой", так как то, какие там звуки и буквы, определяется аналитически, когда язык учишь, как неродной, а не "на слух".
Mitmuse osastav cлов с суффиксом -lane , обозначающих людей (soomlane) и живых существ (varblane) имеет несколько иную динамику, чем для слов с тем же суффиксом с другими смыслами
В случае людей (и слов, типа varblane, воробей) можно всегда использовать форму -si и спать спокойно: на Delfi и Postimees форма eestlasi встречается в 300 и 120 раз чаще соответственно. Для воробья (varblane) употребляемость самого слова пониже, но тоже на Delfi и Postimees varblasi встречается в 5 и 14 раз чаще соответственно, чем varblaseid.
Но как понять, когда форм две, и -seid в mitmuse osastav тоже ok, а когда нет? Прошлым летом я пересмотрела примерно 200 слов, обозначающих людей, и всё пыталась по лексическому типу их поделить. В общем, "не надо искать смысл там, где его нет" - в данном случае не шутка: дело не в смысле, а ... в количестве слогов. Если до суффикса 1 полная (maa-) или одна урезанная словоформа (soom-, roots-, eest-, lät- один слог остался), то 6 форма может быть и -seid и -si. В формах eest-lasi, любые maa-lasi, а также roots-lasi, soom-lasi, roots-lasi - именно это наличие только одного слога перед суффиксом -lane всё объясняет.
А вот почему в словах типа
soolane, kollane, punane, sinine, milline в 6-ой форме ТОЛЬКО -seid, а не -si? - Там до -ne неделимая словоформа. Ну, и там нет суффиксе -lane, там -la- в soola- и kolla. - часть корня.
Тут надо видеть, что перед -ne у нас короткое слово 22 или 17 типа или какого-то смежного, и оно скорее всего в omastav там или его какой-то урезанной форме (зачастую от каких-то древних слов, которые в nimetav увидишь, и не сразу поймёшь (sool - soola, kold-kolla (желтизна), mis-mille(milli-), (taeva)sina-sina(sini) (синева), puna - puna (краснота).
Почему в форма mille (omastav) мутировала в milli, а (taeva)sina (omastav) в sini, я не очень понимаю, скорее всего исторически сложилось или какие-то фонетические явления более продвинутого порядка, но логика в этом есть.
soolane adj <soolane soolase soolas[t -, soolas[te soolase[id 10>
kollane adj s <kollane kollase kollas[t -, kollas[te kollase[id 10>
milline pron <milline millise millis[t -, millis[te millise[id 10>
sinine adj s <sinine sinise sinis[t -, sinis[te sinise[id 10>
punane adj s <punane punase punas[t -, punas[te punase[id 10>